Что делать, если меня регулярно бьет отчим?

Мама убитой девочки: «Как поверить, что любимый человек делает больно твоему ребенку?»

Что делать, если меня регулярно бьет отчим?

Трехлетняя девочка ничего не могла сделать с тем, что ее систематически, как полагает следствие, бил отчим – 27-летний мужчина. Однажды он не рассчитал силы, и ребенок умер…

Сейчас в суде Промышленного района слушается уголовное дело этого гражданина. 63.ru удалось поговорить с мамой погибшей девочки.

Мы попытались понять, как она довела ситуацию до несчастья? Почему вовремя не забила во все колокола? Почему не ушла от него, даже если у нее появилось хоть малейшее подозрение о том, что малышку бьют? Скажем честно сразу, не на все вопросы удалось получить ответы. Потому что мамой девочки оказалась 20-летняя по-житейски неопытная и доверчивая молодая девушка.

И потому она до сих пор (несчастье случилось 31 января 2017 года) не может прийти в себя от горя. Но все же она нашла в себе силы и дала небольшое интервью в надежде на то, что убийцу ее дочери будут судить честно. Все, что она сумела нам рассказать, излагаем без купюр.

Наталье 20 лет. Худенькая, маленькая, с красными от постоянных слез глазами. Если не знать, сколько ей лет, ее вполне можно принять за школьницу. Вот только со взрослыми проблемами и людской жестокостью ей пришлось столкнуться слишком рано.

Она переехала жить в Самару из Пензенской области, где училась в школе. В 11-м классе девушка забеременела. На пятом месяце молодой человек ее бросил. Она сдала экзамены и переехала к родителям в Самарскую область. Ребенка воспитывала одна, на алименты не подавала.

Биологический отец знать о судьбе девочки не хотел.

В Самаре Наталья встретила Х. Говорит, что полюбила его. Вместе с дочкой Натальи они стали жить вместе, снимали квартиру. По словам женщины, она пристально следит за новостями по делу ее бывшего сожителя. Однако не все в них является правдой.

«Неправда то, что я била своего ребенка. Я ее никогда не обижала. Вообще я не знаю, как объяснить случившееся в январе, когда девочка погибла. Трудно описать, что с тобой происходит, когда ты любишь кого-то и доверяешь ему, а он делает больно самому дорогому для тебя человеку», – рассказала Наталья, с трудом подбирая слова.

Женщина не знает, что происходило дома, когда она уходила на работу и оставляла сожителя присматривать за дочкой. Она предполагает, что обвиняемый в это время запугивал ребенка.

Наталья работала по графику 2/2 и, возвращаясь домой, видела, что дочь стремилась к ней и старалась держаться подальше от отчима.

Он же, по словам Натальи, ревновал девочку к матери и переживал из-за того, что мать любит свою дочь больше гражданского мужа.

«Его бесило, что девочка постоянно ходила за мной. Особенно ему не нравилось, когда она шла со мной кушать на кухню», – продолжила, сдерживая слезы, женщина.

Мать утверждает, что девочка была тихая, но, как и все дети своего возраста, нуждалась во внимании. Это, по-видимому, не устраивало отчима, и он принимал меры. Видимо, они были действенными, потому что девочка не скрывала от матери страх остаться наедине с мужчиной.

Фраза «Хочу к маме» не сходила с ее языка. «Уходя на работу, я успокаивала ее, говорила, что приеду, и все будет хорошо», – сказала Наталья. Она уже подумывала увезти девочку к своим родителям в деревню.

Но после того как на подбородке дочки якобы от падения появилась рана, женщина решила подождать, пока болячка заживет, а после этого ехать. Тем временем отчим продолжал «наказывать» ребенка, и девочка еще сильнее привязалась к маме, ища у нее защиты. «Она помогала мне во многом.

Например, в стирке. Была смышленым ребенком и хорошо развивалась. Мы многое делали вместе», – делится Наталья.

Наталья предполагает, что это переполнило чашу терпения ее гражданского супруга, и в январе он сорвался. Что же послужило поводом для расправы над ребенком?

«Мой сожитель много курил. В те дни, когда это случилось с дочкой, он как раз бросил и из-за этого стал очень агрессивным. Его все раздражало, все не нравилось», – вспоминает мать.

После трагедии Наталье позвонила нынешняя супруга биологического отца девочки. «Она выразила свои соболезнования и спросила меня, почему в свое время я не согласилась жить с ним, хотя он предлагал. На самом же деле этого не было. Я попросила ее больше со мной не связываться», – утверждает Наталья.

Сейчас она пытается найти в себе силы жить дальше. Она хочет самого сурового наказания для того, по чьей вине погибла девочка. По закону максимальное наказание по этой статье – 15 лет тюрьмы. Но у Натальи свой взгляд на правосудие: «Я хочу, чтобы с ним сделали то же, что и он с моей дочкой».

Page 3

Я тут работаю, я тут живу

История Анастасии, которая купила квартиру в «Кошелеве» и теперь помогает сделать это другим

Еще пять лет назад Анастасия Дмитренко жила в Тольятти, где хотела строить карьеру и растить маленького сына Леню. То, что произошло с ней дальше, она называет не иначе как судьбой. Внезапный переезд круто перевернул жизнь молодой женщины. И, кажется, уже навсегда.

В родном городе Анастасия закончила вуз по специальности «экономист», но очень быстро поняла, что хочет работать не с цифрами, а с людьми. Тогда началась ее карьера в продажах. А вскоре она вышла замуж и стала мамой.

С появлением малыша супруги, жившие на съемной квартире, задумались о покупке собственной недвижимости. Вступили в программу «Молодая семья», копили понемногу и, получив заветный сертификат, стали искать подходящее жилье.

Сумма была скромная, но в Самаре нам удалось найти двухкомнатную квартиру, в стоимость которой мы укладывались. Это было жилье в строящемся микрорайоне Крутые Ключи.

Квартира нам понравилась: раздельные комнаты, большая кухня, двор, похожий на европейский квартал. Однако мы решили использовать эту покупку как инвестицию, перспективу на будущее — вдруг наш сын в дальнейшем захочет перебраться в большой город.

Но когда дом сдали в эксплуатацию, мужу предложили работу в Самаре. Мы не раздумывая решились на переезд.

Девушка до сих пор удивляется тому, как удачно все совпало. Ведь по соседству с домом тут же открылся новый большой детский сад, куда можно было без проблем встать в очередь. А еще через пару лет — огромная современная школа, в которую подросший Леня пошел учиться в первый класс.

За все время жизни в «Кошелев-проекте» Анастасия ни разу не задумывалась о переезде в другой район. «Чем дольше мы здесь живем, тем больше убеждаемся, что приняли правильное решение купить квартиру именно тут», — признается девушка. Во- первых, все рядом — школа, поликлиника, магазины, развлечения.

Во-вторых, удобная транспортная развязка: на М5 можно выехать за считаные минуты и уже через час быть в Тольятти, где у семьи много родных и друзей. В-третьих, здесь у Анастасии, ее супруга и сына появились свои традиции.

Например, недалеко от их дома расположилась дубовая роща площадью 80 гектаров, где можно погулять летом или покататься на лыжах зимой.

Кстати, о спорте: в микрорайоне вообще живут очень активные самарцы: утром выходят на пробежку на стадион, вечером играют в футбол или баскетбол с детьми на специально оборудованных площадках. Многие водят детей в спортивные секции. Леня от сверстников не отстает — ходит в бассейн и любит позаниматься на большом школьном стадионе после уроков.

В-четвертых, настоящей визитной карточкой нашего микрорайона стало добрососедство. Бывает же такое, что люди переезжают в многоквартирный дом и даже не знают, как зовут людей, которые живут с ними на одной лестничной клетке.

А у нас все друг с другом знакомы и всегда готовы прийти на помощь любимому соседу. Например, однажды в сильный снегопад я забуксовала на машине, и проходивших мимо людей даже не пришлось просить о помощи. Они сами ко мне подошли и помогли выехать.

И так во всем.

Впрочем, в ближайшем будущем Анастасия все же планирует расширить жилплощадь. Семья Дмитренко уже присмотрела квартиру в жилом комплексе «5 бульваров» — в ярких пятиэтажных домах с панорамными окнами, красивыми и светлыми подъездами.

Квартал находится еще ближе к лесу, рядом своя школа, и в каждом дворе — большая детская площадка. Из окон будущей квартиры будут открываться прекрасные виды на закаты и рассветы благодаря продуманной застройке средней этажности.

Ну а для желающих быть еще выше стоит выбрать квартал с говорящим названием «Видный», строительство которого вот-вот завершится.

Выбор жилья для Анастасии — профессиональный вопрос. Она знает о «Кошелев- проекте» все не только потому, что уже 5 лет живет здесь. Но и потому, что работает в одноименной корпорации.

Когда мы переехали, я около года занималась ребенком и не думала о карьере. Но когда Леня закончил первый класс, поняла, что готова вернуться в продажи.

Вопрос выбора места для меня не стоял: я хотела работать только в «Кошелеве». Я поняла, что это развивающаяся компания, которая будет на рынке всегда.

Плюс ко всему я посчитала, что могу поделиться своими знаниями, личным опытом, принести пользу и компании, и себе, и другим.

За 3 года Анастасия прошла путь от менеджера сетевой точки до заместителя руководителя отдела продаж в центральном офисе корпорации. За это время она помогла определиться с приобретением жилья сотням самарцев и прекрасно понимает, чего на самом деле хотят те, кто переезжает в «Кошелев-проект».

В приоритете у будущих «кошелевцев» то качество жизни, которое они здесь получат. Им важно создать наиболее комфортные и благоприятные условия для себя и своих близких.

Жить подальше от пробок и шума, но поближе к экологически чистой зоне, пользоваться богатой инфраструктурой, которая позволяет вообще не покидать микрорайон, но при этом иметь хорошую транспортную развязку, чтобы в любой момент легко выехать в Самару или за ее пределы.

Как меняются приоритеты наших клиентов, так и мы меняемся, чтобы им соответствовать. Мы планируем возведение новых объектов инфраструктуры, строительство дорожных сетей, запуск дополнительного общественного транспорта. Мы постоянно предлагаем новые варианты жилья, непохожие друг на друга.

И все они востребованы. Конечно, наши главные клиенты – в основном молодые семьи. Но сейчас мы предлагаем такие ЖК и коттеджные поселки, в которые стремятся переехать состоявшиеся люди либо те, кто поселился здесь однажды и хочет сменить жилплощадь, не покидая любимый микрорайон.

При этом цены на жилье остаются доступными.

Как считает девушка, забота о жильцах — только один из китов, на котором стоит доверие к недвижимости в «Кошелеве» и застройщику, который ее возводит. Второй — достойное качество жилья при демократичном прайсе.

В чем секрет фирмы? Все просто: корпорация полного цикла сама себя обслуживает и содержит, начиная от производства материалов для строительства и заканчивая управляющей компанией. И третье — безупречная репутация.

Как минимум за 10 лет существования «Кошелев-проекта» нет ни одного обманутого дольщика. Люди уверены в том, что получат ключи и въедут в свое жилье в строго прописанные сроки. За это время сюда переехали более 130 тысяч человек. И еще 250 тысяч планируется заселить в будущем. По-моему, цифры говорят сами за себя.

Больше материалов о «Кошелев-проект»

АО «СЗ «КОШЕЛЕВ-Проект Самара», проектная декларация на сайте Кошелевпроект.рф

Источник: https://63.ru/text/longread/gorod/220637444681728.html

Что делать, если бьет муж: откровения жертв домашнего насилия

Что делать, если меня регулярно бьет отчим?

С 8 по 10 марта в городах России и Белоруссии пройдет благотворительная акция “Не виновата” в поддержку женщин, переживших домашнее насилие.

В рамках акции проведут различные концерты и творческие мероприятия, вся прибыль от которых будет направлена фондам поддержки женщин, столкнувшихся с такой ситуацией.

Две смелые героини поделились с порталом Москва 24 своими сокровенными историями и рассказали о страшных годах жизни с мужем-тираном.

Ангелина, терпела побои в течение 3,5 года

предоставлено героиней материала

С ним мы познакомились в интернете в 2012 году, но не на сайте знакомств, а в группе в соцсети, где обсуждали политику.

В одном из острых споров, который разразился онлайн, за меня вступился парень, потом мы перешли на общение в “личке”. Мне тогда было 23 года, а ему 31. Общались в основном на политические темы, но потом он пригласил меня встретиться.

Я приехала просто пообщаться с соратником по взглядам, а он подарил цветы и сказал, что я ему понравилась.

Через какое-то время мы стали встречаться, но так как жили в разных городах, виделись только один раз в месяц, остальное время – онлайн. Внешне он мне не очень нравился, но подкупало то, что он уважал меня, понимал и не требовал ничего в сексуальном плане, зная, что я следовала принципу не спать до свадьбы.

Тем не менее, тревожные “звоночки” были уже тогда. Сам по себе он человек агрессивный, грубый, мог наорать без повода. Например, если у него машина не заводилась, а я что-то говорила в этот момент, у него вспыхивала агрессия.

При этом он открыто рассказывал, как бил первую жену и потом другую девушку, с которой был в отношениях. Но так как он говорил, что обе были гулящие, у меня тревоги не возникало: думала – ну я же не такая!

Предложения руки и сердца как такового не было, мы просто отдыхали на море, и он сказал, что по возвращении домой мы подаем документы в ЗАГС.

Помимо того, что мне уже хотелось семью, детей и переехать в город покрупнее, где он как раз жил, давил еще один серьезный аспект: я была ему должна. Мы с мамой брали кредит в банке и не могли его погасить.

Нас сильно жали коллекторы, тогда он взял и оплатил долг.

Так, через год после знакомства мы поженились. Любви не было. Даже помню, что перед тем, как ехать выбирать свадебное платье, я сидела на вокзале и плакала. А под конец еще узнала, что он пьет, хотя и обещал, что в семейной жизни с этим завяжет.

Накал страстей начался уже с первого дня совместной жизни, были какие-то оскорбления, он постоянно требовал, чтобы я заступалась за него в конфликтах в интернете. Потом он выпивал и предъявлял претензии: “Ты мямля, лохушка, и слова за меня не можешь сказать”.

Постоянные побои начались уже через пять месяцев. Он мог избить за какие-то мелочи: чай долго несла или картошку порезала мельче, чем он любит. А если мне в соцсети кто-то написал “привет”, ему прямо крышу срывало, так сильно начинал ревновать.

Любой разговор, даже о музыке, мог вызвать агрессию, много скандалов также возникало на фоне пьянок.

Как-то на одном из праздников опять затронули национальную тему, и он вскипел. Взял торт со стола и бросил его на пол. Потом он набросился на меня, я стала убегать в другую комнату, а он догнал и ударил меня по лицу. Из губы потекла кровь.

Дальше такие ситуации стали повторяться все чаще, он уже не мог остановиться.

Я пыталась с ним разговаривать, выяснить, в чем проблема? Он ответил, что “пока побоев не было, то и не хотелось, а теперь сам понимаю, что когда срываюсь, то уже не могу остановиться, так и с прошлыми женщинами было”.

Он понимал, что это уже проблема, но на мои предложения пойти к психологу или наркологу отвечал отказом: “Не хватало еще, чтобы я до такого опустился”.

Он мог издеваться надо мной на протяжении нескольких часов подряд. Унижал, садился на меня, избивал, в основном по голове. Потом кровь из носа шла.

После очередного раза у меня было сотрясение мозга и ушиб тройничного нерва, синяки по всему телу. Я хотела уйти, но он слезно извинялся, говорил, что любит и не может без меня, называл себя мразью и сволочью. В итоге я его простила, не ушла тогда. В течение года были побои и примирения, а еще через год я забеременела, стала зависимой от него, а он стал вообще неуправляемый.

Два раза после сильных побоев я ходила к врачу, но при этом никогда мужа не выдавала. Выдумывала истории: упала во дворе, неизвестные ограбили на улице. Ни в центры помощи, ни в полицию я не обращалась.

Как-то в очередной раз он меня побил, а на утро сказал: “Интересно, а как это, жить и знать, что тебя в будущем отп**дят?”. Тогда я поняла, что он не собирается меняться. Последней каплей стали разборки на очередном семейном празднике. Это было уже при его родителях.

Отец тогда с ним разговаривал, объяснял прописные истины, но все без толку.

В итоге целых 3,5 года я терпела побои. Друзья про это знали, советовали уходить и даже предлагали его наказать, но я была против. Через год после рождения дочери мы разошлись.

Хотя развод он до сих пор не дает, считает, что мы муж и жена. Иногда, когда захочет, может потащить меня куда-то. Пока был на заработках, присылал алименты, но сам говорит, что это не алименты, мы семья.

При этом дочку он не видит, не интересуется, как она – ему все равно.

У меня и так была низкая самооценка, а сейчас вообще ниже некуда. Психика не выдерживает, срываюсь на всех. На мне ведь все: съемная квартира, мама на пенсии, ребенок, животные.

Сейчас работаю завхозом, но параллельно учусь на педагога, когда закончу, собираюсь устроиться в отдел по делам несовершеннолетних.

Осталось продержаться три месяца, там и зарплата хорошая будет, и не придется унижаться за помощь, чтобы кормить семью.

Ольга, терпела побои 8 лет

(имя изменено по просьбе героини)

предоставлено героиней материала

Мы познакомились 10 лет назад через общих друзей, когда пришли к ним в гости. Сначала все было романтично, фактически любовь с первого взгляда, и в принципе никаких тревожных знаков я не замечала. Отношения закрутились так быстро, что мы стали встречаться, и через полтора месяца я уже забеременела.

Сначала он вроде был рад, но потом оказалось, что он не готов принимать проблемы, возникавшие в процессе беременности. У меня был токсикоз, не всегда хорошо себя чувствовала, в итоге появилась необходимость лечь в больницу на сохранение. Тогда он начал как-то странно себя проявлять и требовать, чтобы я была такой же, как и в момент знакомства.

Он стал сам решать, ложиться мне в больницу или нет, потом запретил общаться с друзьями, потому что ему не нравились их советы. Уже тогда он старался все контролировать, начал читать мои письма, слушать все телефонные разговоры, запрещал ставить пароли и требовал, чтобы я ему все рассказывала. Причем считал, что делает это из хороших побуждений и во благо семьи.

На тот момент я училась, а он, будучи на четыре года старше, уже работал. Во время беременности мне пришлось взять академический отпуск, но после рождения ребенка он обратно на учебу меня не пустил.

Он запер дверь и сказал: “Все, твой институт закончен, теперь работать тебе не надо, это буду делать я. А твое дело сидеть, борщи варить, за ребенком ухаживать и делать все, что я скажу”.

На работу тоже не давал устраиваться, однажды разбил мой телефон, чтобы я больше не смогла договариваться о собеседованиях. Потом разбил ноутбук, когда ему не понравилось одно письмо. Причем письмо было от подруги, где она просто вспоминала одного нашего общего знакомого. Он принял это как личное оскорбление, а с представителями мужского пола вообще запретил общаться.

Позже он стал звонить моим друзьям и подругам, что-то им говорил, после чего мое с ними общение прекращалось. Скорее всего, он серьезно запугивал людей, вплоть до угроз родственникам и убийства.

С родителями мы тоже не общаемся, потому что они изначально были против нашей женитьбы. Таким образом, года через два я уже не общалась ни с кем из “внешнего мира”.

Просто смирилась с этим в какой-то момент и поняла, что если не делать лишних звонков и слушать его, то все будет более-менее ничего.

Но потом он стал драться, бить меня. Сначала это было не сильно: где-то толкнул, еще что-то. Но потом он стал чаще пить и через 2,5 года после женитьбы, прямо на Новый год, он устроил драку. Причем с нами была его мама, которой тоже досталось. Его взбесило то, что мы с мамой спокойно попросили его больше не пить. Мы пытались его остановить, но это было бесполезно.

После второго случая побоев я обратилась в полицию, но они отказали в возбуждении уголовного дела, потому что было недостаточно доказательств, что это сделал муж. По идее там проходили статьи 116 и 119 (ст. 116 УК РФ “Побои”, ст. 119 УК РФ “Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью”.

– Прим. ред.). Когда пришел участковый, муж сказал, что ничего подобного в семье не происходит, что он “не бьет и нормально себя ведет, но может быть иногда наказывает”, – это так у него называется. А после разговора с участковым ситуация в семье еще сильнее ухудшилась, муж стал вообще неуправляемым.

Когда он разбил мне нос, я ходила в травмпункт, но испугалась сказать, что это побои, ведь если бы там завели уголовное дело, мне бы не поздоровилось. Я боялась, что если это всплывет, он может просто меня убить.

Он запирал меня дома, пока синяки от побоев не заживали. Главным было, чтобы соседи этого не увидели. И старался бить так, чтобы следов было не видно, в основном по голове. Самое страшное, что в доме был маленький ребенок, который все это видел.

Он тоже папу боялся, садился, закрывал уши, глаза, и пытался на все это не смотреть. Мне было очень тяжело, но огородить его от этого я никак не могла. Потом снова были обращения в полицию, но в какой-то момент я потеряла надежду, что они мне помогут.

Пыталась сама поговорить с ним по-хорошему, но он просто не слышал.

Его агрессия могла наступить в любой момент: мог побить за то, что я забыла поперчить мясо, или сломать ребенку планшет за то, что он не пошел чистить зубы по первому требованию. Вдобавок вспоминал мне какие-то старые обиды и бил еще и за это. Скандалы и драки происходили волнами: то возникали, то утихали. Но в последний год периодов затишья практически не было.

Я терпела все это в течение восьми лет, но в какой-то момент районный психолог, к которому я ходила, поняла, что ситуация не меняется, и посоветовала обратиться в Кризисный центр помощи женщинам и детям. Она сама позвонила и сообщила, что мы можем туда приезжать. Тогда мы с ребенком собрали вещи, подождали, пока он уйдет, и вышли.

Сейчас, находясь в центре, я чувствую психологическое облегчение, со мной разговаривают специалисты, с ребенком также ведется работа, индивидуально и в группе. Хотя муж знает, где мы.

Уже звонил и говорил, что мы его позорим, что у нас в семье все нормально, и мы должны вернуться обратно. Но понятно, что ничего не изменится. Перед тем, как уйти, я уже подала заявление на развод.

Сейчас идет бракоразводный процесс, а я определяюсь, где мы будем жить и куда устроиться работать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что надо было уходить раньше, когда уже начался контроль, даже еще не побои. Женщинам, находящимся в подобных ситуациях, обязательно нужно обращаться в полицию, но безопаснее делать это уже из кризисного центра. Рисковать не следует, ведь такие люди могут действительно покалечить, если не убить.

Куда обращаться, если вы стали жертвой домашнего насилия

depositphotos/ djedzura

В Москве при Департаменте социальной защиты населения действует “Кризисный центр помощи женщинам”, это единственное государственное учреждение в столице, основным направлением деятельности которого является помощь в подобных ситуациях.

Стационарные отделения кризисного центра предоставляют 70 койко-мест на временное проживание женщинам (одной или с ребенком), пострадавшим от психофизического насилия в семье.

Помимо государственного центра, помощь женщинам оказывают и различные некоммерческие организации.

Если стационар города принимает только москвичей, то на “телефон доверия” (8-499-977-20-10 или 8-488-492-46-89) могут позвонить женщины из любой точки страны. Ежедневно на “телефон доверия” и “горячую линию” (стационар) поступает около 25 звонков. Всего с 2014 по 2021 гг.

за психологической помощью женщинам и детям в Центр поступило более 44 тысяч очных обращений и почти 24 тысячи обращений на “телефоны доверия”. Примерно 10–15% позвонивших женщин решаются обратиться в центр и пройти реабилитацию.

Жители других городов перенаправляются в профильные государственные или некоммерческие организации по месту проживания.

Как отмечают специалисты Кризисного центра, физическому насилию, как правило, предшествует длительное психологическое насилие в виде постоянных оскорблений, насмешек, критики любого мнения женщины и так далее. Поэтому в первую очередь женщине в такой ситуации необходимо обратиться за квалифицированной помощью к психологу.

Если вы подверглись физическому насилию в семье (это относится и к тем случаям, когда следов побоев на теле не видно), необходимо продумать план безопасности себя и детей, обратиться за квалифицированной помощью в Кризисный центр помощи женщинам и детям.

При получении телесных повреждений (рассечение кожных покровов, переломы, гематомы и других) в результате физического насилия в семье, необходимо обратиться в полицию, документально зафиксировать побои и повреждения, а также найти убежище, чтобы изолировать себя от обидчика.

Если женщина получает убежище в стационаре, то ей незамедлительно оказывают психологическую, медицинскую, социальную помощь. Если решает укрыться у родственников, то она также может обратиться за помощью в Кризисный центр.

Это относится ко всем пострадавшим, включая свидетелей насилия, чаще всего это дети.

Источник: https://www.m24.ru/articles/obshchestvo/07032021/154896

«Бить или не бить». Четыре монолога о материнских срывах

Что делать, если меня регулярно бьет отчим?

Женщины, которых били в детстве и которые сами срывались на своих детей, рассказали «Снобу», как это сказалось на них самих и отношениях в семье. Мы продолжаем исследовать тему насилия в семье и как меняется отношение к нему. 30 июля в Совете Федерации заявили, что в ближайшее время в российское законодательство может быть введена уголовная ответственность за домашнее насилие

Alexander Egizarov/EyeEm/Gettyimages

Инна, 41 год

У меня двое сыновей, сейчас им 22 и 16 лет. Я была категорической противницей физических наказаний по отношению к детям и оставалась ею до рождения второго ребенка.

Считала, что люди, которые поднимают руку на собственных детей, — изверги и к тому же глупые, потому что не умеют разговаривать с детьми. Меня саму в детстве практически не наказывали: максимум, что мама могла себе позволить, — шлепнуть полотенцем по шее, но до этого ее реально надо было довести.

Отца у меня не было, только отчим. Он, к счастью, никогда не лез в разборки со мной, предпочитая все оставлять на усмотрение мамы.

Своего первого ребенка я растила без отца. Жила с мамой, отчимом и двумя братьями-школьниками. Материально мне помогала мама. Все остальное было на мне: ребенок, братья, хозяйство. На работу я пойти не могла — в садик не пробьешься.

До 5 лет я так и просидела дома, потом мама пошла на уступки и разрешила мне поработать. Когда сын пошел в школу, она сказала: «Увольняйся, надо с ребенком делать уроки, я не собираюсь этим заниматься».

Пришлось уйти, хотя денег катастрофически не хватало. 

Сына я вообще никогда не трогала, но он и ребенок был сам по себе понимающий. Хотя случалось, что и утюг включал, утащил втихаря кипятильник и диван поджег, но это я недоглядела.

Сыну достаточно было просто объяснить, почему нельзя так было делать и чем это может кончиться.

Когда в 11 лет я застала сына в курящей компании (сам он не курил), для профилактики показала ему ремень и сказала: если поймаю с сигаретой, попу в полосочку сделаю. Вот и все.

Когда мы вышли из магазина на улицу, младший кинулся на асфальт и стал колотить руками-ногами. Успокоить его не получалось

Со вторым ребенком все было гораздо хуже. Его я родила, уже будучи замужем. Муж с ребенком мне совсем не помогал, пропадал с друзьями и приносил домой копейки. Дети были исключительно на мне и в материальном, и в физическом, и в эмоциональном плане. Второй сын родился гиперактивным и очень мало спал по сравнению с обычными младенцами.

Он рос агрессивным и совершенно ничего не хотел понимать, его невозможно было заинтересовать или отвлечь. Если что-то шло не так, как ему хотелось, он начинал драться или истерить. Успокоить его было просто нереально. Отец пару раз порывался отлупить ребенка, но я его останавливала.

Я перепробовала все — от хороших слов до игнорирования (так он мог и час, и два орать). 

Мы ходили к невропатологу и психологу — не помогло. В результате я попала в больницу с нервным истощением. Младшему тогда было три с небольшим года. После моего возвращения домой сын целую неделю вел себя хорошо — соскучился очень. Потом мы пошли в магазин, старшего в школу собрать.

Младшего оставить было не с кем, пришлось взять с собой. Пока я помогала старшему примерять брюки и пиджак, младший полез в складское помещение. Естественно, ребенка оттуда вывели, а он закатил такую истерику, что нам пришлось бросить все и ехать домой.

Когда мы вышли из магазина на улицу, младший кинулся на асфальт и стал колотить руками-ногами. Успокоить его не получалось. С большим трудом я привезла его домой. Вот тут мои нервы и сдали: я взяла отцовский ремень и отшлепала сына раза три. Он — в крик.

У меня сердце кровью обливалось, еле сдерживалась, чтобы не подойти и не пожалеть его. Потом вижу, он уже на публику истерит. Подошла и спокойно сказала: «Я жалеть тебя не буду, ты себя очень плохо вел, и я больше с тобой не разговариваю». Он замолчал, удивленно на меня посмотрел, что-то спрашивать начал, а я не отвечала.

Когда он заплакал и попросил прощения, я объяснила, что он сделал не так и почему я так поступила. Это был первый раз, когда сын меня слушал. Мы с ним обнялись, поплакали вместе, договорились, что так делать больше не будем. Истерики прекратились.

И, если сын вел себя плохо, я просто объясняла ему, почему так делать нельзя и что либо он успокаивается, либо я с ним не разговариваю. Срабатывало как по волшебству! И это самое тяжелое наказание до сих пор. Ремнем с тех пор мы больше не пользовались, но он лет до десяти всегда висел на видном месте.

«Я всегда была “злым полицейским”»

Наталья, 36 лет

Мы с мужем и двумя сыновьями 5 и 15 лет живем со свекром. Дедушка не принимает участия в воспитании внуков. Муж не имеет представления, как воспитывать детей, и придерживается роли «папа-друг». Мне хотелось бы, чтобы его было больше в жизни детей. Мы с мужем долгое время играли для детей в злого и доброго полицейского, «злым» была я.

Со временем контраст сгладился, но роль верховного судьи по-прежнему исполняю я. К нам часто приезжает моя мама, которая всегда помогает мне с детьми.

Правда, мне не всегда нравятся ее методы: она по старинке пугает бабайкой, полицейским, чтобы добиться от ребенка послушания (я против воспитания страхом), и запрещает лазить на площадке, пачкаться, тогда как я к этому отношусь спокойно.

Я всегда была против физического насилия: меня в детстве не били и мой муж никогда не орал и не бил сыновей. Но с первенцем мне было тяжело: я постоянно была им недовольна, а повышенная тревожность и усталость доводили меня до грани. Ребенок плохо спал, много плакал.

Однажды я несколько часов безуспешно пыталась успокоить сына (никого, кроме нас двоих, дома не было, все на работе) и в сердцах швырнула его в кроватку. Ему было всего пару месяцев. Мне не стало легче (и никогда после не было).

Ужасную беспомощность, ненависть к себе, стыд и чувство вины — вот что я чувствовала. 

Хотя признание «болезни» не означало молниеносного излечения, мне стало понятно, над чем работать

Со временем срывы стали чаще. Регулярно орать на ребенка стало для меня нормой. Иногда я позволяла себе шлепнуть его или дать подзатыльник. Поначалу я оправдывала себя тем, что воспитываю сына. Позже я научилась извиняться за свои действия перед ребенком: это тоже не приносило успокоения, но так правильнее по отношению к сыну.

Ужаснее всего, что ребенок не перестает тебя любить, он принимает все с покорностью и, как бы ему ни было обидно, прощает тебя. К слову, при всей моей истеричности старший сын сейчас ближе ко мне, чем к кому-либо. Он знает, что я могу наорать, но, к счастью, не боится меня.

Я понимала, что физические наказания вырабатывают у ребенка страх, и старалась, чтобы этого не произошло. 

Когда сыну было около четырех лет, срывы стали для меня проблемой. Ухудшали ситуацию непростые отношения с мужем из-за его алкоголизма, я была постоянно на взводе. Тогда же я осознала свою проблему и стала искать информацию в интернете.

И, хотя признание «болезни» не означало молниеносного излечения, мне стало понятно, над чем работать. Я наткнулась на лекцию психолога Ирины Млодик, которая стала первой ступенькой к моему исправлению.

Банальное просвещение по поводу особенностей психического и физического развития детей, разбор своего психического состояния позволили мне не доходить до грани.

Со вторым ребенком я была спокойна, как удав, и только пару раз срывалась на крик.

«Когда чувствую, что на грани, стараюсь уйти из дома»

Елена, 47 лет

Сейчас моему единственному сыну 24 года. Всю его жизнь нам очень помогает моя мама — его бабушка. Своего ребенка я никогда не била.

Я знаю о родительском ремне не понаслышке и к телесным наказаниям отношусь крайне отрицательно: по себе знаю — не поможет, даже хуже будет.

Родители били меня в подростковом возрасте за друзей, за сложный возраст, за вранье, и кончилось это тем, что я просто рассказывала родителям еще меньше правды.

Но и у меня случались срывы. Впервые я накричала на сына, когда он учился в третьем классе. Мы делали домашку по математике: в примере из двух цифр и ответа надо было проставить действие.

Сын начал гадать, просто перебирать все возможные, не думать, а именно называть умножение, сложение, деление, вычитание… Он занимался этим минут сорок, не хотел даже слегка задуматься. Я накричала и встряхнула за шиворот. Ударить — никогда. Но даже после такого я чувствовала ужасный стыд и обиду на себя. Мы не разговаривали пару часов.

Но по своему опыту я знаю, что игнорирование — самая мерзкая пытка, поэтому я приготовила ужин и позвала сына к столу и вела себя так, будто ничего не было.

Я стараюсь не срываться, но я человек импульсивный: могу накричать, правда, злобы не держу.

Обычно, если чувствую, что я на грани, стараюсь выйти из комнаты или даже из квартиры, остыть, переключиться на что-то другое и как-то этим отвлечься. Что касается извинений… Тут ситуации разные.

В семье меня не считают авторитетом, и никто никогда не извиняется передо мной. Я стараюсь сгладить моменты, если не права, если права — извинений не требую. Веду себя по ситуации.

«Когда на меня поднимали руку, я чувствовала только ненависть»

Татьяна, 29 лет

Лет до 10–11 родители время от времени били меня с братом-погодкой за непослушание: папа отвешивал подзатыльники или бил ремнем, мама лупила тонкой деревянной палкой, скакалкой или просто трясла, впиваясь в кожу ногтями, так что потом долго оставались следы.

При этом мать защищала нас от отца, даже если до этого сама жаловалась на нас и просила наказать. Мы не делали чего-то из ряда вон выходящего, не поджигали квартиру, например, нас наказывали за то, что мы слишком шумели или дрались с братом.

За непослушание на нас либо кричали, пугая ремнем или еще чем, либо поднимали руку.

От матери доставалось чаще. Отец бывал дома только вечером и практически не общался с нами. Все мое детство он сидел в кресле и читал газету или смотрел телевизор. Близких отношений у нас с ним так и не сложилось.

На матери, которая первые годы моей жизни проводила в больницах из-за слабого здоровья, был весь дом и дети. Ей никто особо не помогал. Иногда приезжала бабушка, но она жила очень далеко, поэтому это случалось раз-два в год. Поэтому неудивительно, что мать периодически срывалась на нас.

При этом матери я особо никогда не боялась. Но лет до 17–18 очень боялась отца и не смела ему противоречить. Раз пять за все мое детство отец бил мать, рукой, палкой или ремнем. Он мог сделать это за плохо подогретый суп или за неверно сказанное слово. В такие моменты он, как правило, был пьян.

И это было очень страшно. Мать запиралась с нами в комнате, отец ломился в дверь и орал, чтобы мы заткнулись и перестали плакать. 

Ничего, кроме ненависти, физические наказания во мне не оставляли, и в смысле воспитания толку от них было ноль

Я очень хорошо помню, что, когда меня наказывал отец за дело или просто потому, что я попалась под горячую руку, я убегала и, сжимая зубы, сквозь слезы шепотом желала ему смерти, а еще мечтала вырасти и отомстить.

Когда меня била мать, я могла в отместку выпалить что-то вроде: «Мало тебя отец бил!» Ничего, кроме ненависти, физические наказания во мне не оставляли, и в смысле воспитания толку от них было ноль. Повторюсь, руку на нас поднимали не так часто.

Мои родители не были какими-то монстрами: мы были желанными детьми, нас любили и старались, чтобы мы ни в чем не нуждались, хотя жили мы бедно. Они просто не умели по-другому.

Мама до сих пор вспоминает, как подняла на меня руку в первый раз: мне тогда было около года, я не хотела сидеть в кроватке и просилась на руки, у мамы было много дел по дому и взять меня из кроватки она просто не могла. Я продолжала хныкать, уговоры на меня не действовали, и тогда мать шлепнула меня.

«Ты стала плакать, а у меня аж сердце сжалось, хотелось подойти, обнять, но я сдерживала себя. Ты поплакала, а потом так и уснула. Проснулась через пару часов и уже все забыла, улыбалась. У меня аж от сердца отлегло». Сейчас, когда мы с братом давно выросли, она, конечно, говорит, что детей бить нельзя.

Когда я спрашиваю у нее: «А как же мы? Ты же нас била!» — мама отмахивается, что мы просто не понимали по-другому. 

Я противник любых видов насилия. Не знаю, благодаря или вопреки воспитанию родителей, но в социальном плане мы состоялись. Правда, у меня нет своих детей. Одна из причин — я боюсь превратиться в свою мать.

Подготовила Анна Алексеева

Предыдущие материалы:

Не только сестры Хачатурян. Жестокость к детям, немое свидетельствование и насилие в российских семьях. Психологи объясняют, почему в нашем обществе принято бить детей

Год закону о декриминализации домашнего насилия. Мы выяснили, почему за это время не изменилось ничего

13% женщин страдают от послеродовой депрессии, у 10% депрессия начинается еще во время беременности. В России, где психические расстройства принято считать блажью, молодые матери сталкиваются с непониманием и осуждением. Пять историй женщин, которые мечтали убить собственных детей и умереть, но пережили это 

Источник: https://snob.ru/entry/181171/

У отчима проблемы с памятью после инсульта. у мамы онкология. они в другой стране, оба инвалиды . оформлять мне на них опекунство не вариант. что делать?

Что делать, если меня регулярно бьет отчим?

История моя длинная. У кого хватит терпения прочесть и посоветовать что-то  буду признательна. 

Помогите советом. Я один на один со своими проблемами.

Мне 47, 20 лет живу в Москве.

Плюсы.

В материальном плане имею все что надо иметь к этому возрасту: квартиру, прописку, машину, неплохой доход (работаю в IT больше 20 лет), некоторые сбережения на черный день, возможность выезда на работу и ПМЖ на Запад. С последней возможностью, вероятно, мне пришлось уже попрощаться и навсегда.

Минусы. Я разведена 7 лет. Детей, в силу бесконечной «своевременной родительской помощи» в течении многих десятилетий, не имею. Я у мамы единственная дочь. И рассчитывать на помощь близких родственников мне особо не приходится.

Проблема.

В Казахстане живут мои «родители». Мама 71 год  и отчим 79. Отчим уже полтора года парализован после обширного инсульта, проблемы с памятью, речью и прочим.  Не ходит, толком не говорит и мало, что помнит. Но вроде все понимает. Туалет – либо памперс, либо судно (если успеть подать).

Вес под 100 кг. Даже в коляску его посадить тяжело женщине. В собственности 2-х комнатная квартира, машина 2014 года (уже полтора года стоит), два гаража капитальных, есть какие-то сбережения (какие – могу только догадываться). Хорошая пенсия с надбавками за всякие звания, инвалидность и т.

д.

В прошлом, до 1976 года 16 лет имел брак и двоих детей, на семью распалась. Детей не бросал. Очень хорошие алименты платил, потом пока дети были студёными и молодыми – тоже активно поддерживал.

До последнего времени раз в год ездил к дочери в Минск, естественно, с подарками и деньгами. В принципе, мужик был дельный, добрый не пьющий, на высоких руководящих должностях. Сейчас его дети: дочь в Минске, сын в США. К сыну вопросов никаких нет, он увез свою маму.

Дочь отказывается от помощи в уходе за отцом. Как узнала, что папа слег – ни разу не позвонила. Если я звоню, то бываю обычно посылаема ее мужем «он бросил детей 40 лет назад. На что он теперь рассчитывает?». Почему бросил – не понятно.

Когда развелся с первой женой дочери было 16 сыну около 14 лет. Активно помогал, поддерживал отношения с детьми.

Дальше по отчиму.  По слухам, у отчима в 1977 или 78 году родился ребенок, но он отказался жениться на той женщине.  Причины мне неизвестны, кто эта женщина и где этот ребенок – тоже.

В 1980 году он познакомился с моей мамой, завязался роман, который закончился ЗАГСом и мама переехала к нему и его маме.

Я не могу сказать, что отчим меня обижал, но и отцовского тепла я никогда не чувствовала от него. Жила я до 21 года с бабушкой, в другой квартире. Мой родной отец сбежал, когда мне не было и года, но мама подала на алименты и 18 лет я их получала. Родного отца никогда не видела и не интересовались ни он мной, ни я им.

Не могу сказать, что я росла как «перекати-поле». У меня было все, что не было доступно многим подросткам 80-х «Артек», поездки в разные города (не с родителями, с тур группами), хорошие джинсы и финские сапожки, музыкальная школа и много-много всего прочего.

Я хорошо училась, легко поступила в приличный московский ВУЗ. Но все это делалось только либо стараниями бабушки (маминой мамы), либо мамой. Мама тоже работала на высокой должности, и зарабатывала не меньше отчима. У них была такая договоренность странная, чтобы не делить по материальному признаку детей.

Где-то процентов 20 от их общего дохода делилось на троих и раздавалось всем. У меня вообще всегда было странно как-то. Бабушка меня любила и заботилась, а мамина деятельность сводилась только к тому чтобы дать денег, продукты и т.д. или отругать, если я «накосячила» (в худшем случае отлупить.

Да, и это было, лет до 16 и было много и очень больно). Отчим, существовал в «параллельном мире».

Все его воспитание заключалось в том, чтобы через моральные унижения, отпереть меня на дачу и заставлять работать на грядках, мыть их машину, убирать их квартиру, выносить говно из-под его 85+ летней лежачей мамы ухаживать за этой бабушкой, которой я никогда была совершенно не нужна, когда мама и он на работе.

Вот как-то так. Потом у меня был институт в Москве, смерть моей бабушки, возврат в Казахстан. Попытка самостоятельной жизни в течении 5 лет, которая была «в корне не правильная», по мнению моей мамы.

Закончилось все тем, что мама с отчимом за 5 лет до пенсии, не предупреждая меня, просто тупо перевезли свои вещи в квартиру, теперь уже мою, а свою квартиру сдали квартирантам. Меня охватила паника. Я стала пропадать из дома, ибо у меня в трешке не было даже своей комнаты.

Я должна была спать в проходной комнате. Ко мне никто не мог прийти и т.д. Начала выпивать, бросила занятия языками и т.д. Но слава богу, работу не бросила. Подобрала меня подруга юности и детства. В один прекрасный день она просто позвонила и сказала: «Приезжай. Я в Москве.

Нечего делать с твоей профессией у казахов, они безмерно отстали в технологиях. Тебе надо развиваться». Я сказала предкам, что еду поступать в аспирантуру и через неделю смылась с маленьким чемоданчиком, имея в кармане 500 долларов. И больше не вернулась.

Я конечно ездила к ним, они ко мне, успела купить квартиру (конечно они мне частично помогли), сходить замуж «не так». Но после 30 лет выбор женихов не особо завиден. Выходишь за того «кто берет» и «ты берешь». Но брак через 11 лет распался.

Что в сухом остатке.

Как уже писала отчим лежачий после инсульта и отсутствие памяти, речи, подвижности.  С октября 1915-го.  Родным детям он не нужен Так как никто не знает какие у него есть деньги и что, а его пенсии явно не хватало все расходы, дегди на меня.

Все массажи, иглы, сиделки первый месяц против пролежневых матрасов, лекарства и т.д. я туда летала 9 (!!!)  раз за год, потому что мама плачет что не может и как ей тяжело, а помогать некому.

Она испортила отношения с теми родственниками,  что еще остались в их городе.

Теперь вот с октября 2017 года у мамы вернулась онкология. уже 4 стадия, метастазы. Пока ходит, много больниц и всяких химий. Но врачи прогнозов никаких не дают. Я туда летаю теперь уже не только расходы на отчима, но и расходы на маму легли на меня. Благодарности врачам, лекарства я покупаю только в Москве и передаю. Так как у казахов в лучшем случае только дженерики.

Им положен соц, работник, но приходит только 2 раза в неделю по 1,5 часа. Я наняла еще одного соцработника 4 раза в неделю чтобы купал, брил отчима, приносил продукты, лекарства, помогал по хозяйству. По маминой просьбе, на 3 месяца к ним приехала ее двоюродная сестра из Калуги, тоже пенсионерка.

Естественно, все перелеты, проживание, питание, лекарства и прочее для ее сестры тоже легли на мои плечи.

Я сейчас себе практически во всем отказываю, чтобы их содержать и лечить.

Я предлагала нанять круглосуточных двух помощниц посменно. Но они против. Отчим хоть и   мало что соображает и помнит, но когда слышит про сиделок – проявляет агрессию, орет и кидает ложкой или что есть под рукой. Мама и слышать ничего не хочет про посторонних в квартире.

Она так жалобно ныла мне в трубку телефона, что не знает, что делать, потому что сестра уезжает в середине марта.  Готовить мама уже не может, ходить в магазин тоже, мыть отчиму задницу тем более. Сколько ей осталось жить с ее онкологией – один бог знает, а отчим может пролежать еще и 10 лет с его памятью  инсультом.

За ним очень хороший уход, лучшие лекарства и врачи всегда все вовремя.

Мое сердце не выдержало. Я пошла к директору, попросила дат отпуск без содержания.  Мне дали максимум 4 месяца и не гарантировали, что к моему возвращению сохранят место за мной.

Сейчас сижу и думаю.

Зачем мне это все надо? Через 4 месяца ни работы. не денег. Наследство от отчима мне не положено по закону. Его дети даже и не поедут оформлять в случае смерти отца. Слишком долго ждать, сложно оформлять, большие налоги. Все мы не налоговые резиденты Казахстана. С мамой тоже самое.

У мамы квартира, та самая злополучная трешка, из которой меня выперли 20 лет назад. У нее из-за онкологии изменения в личности. Сегодня такое настроение, завтра такое. Я попросила переписать на меня ее вклады, чтобы я могла хотя бы платить приходящей помощнице (я одна не справлюсь с двумя инвалидами).

Она заявила, что на все оставит завещание. Т.е. она ждет, что я приеду, брошу работу. Буду их выхаживать за свои деньги (но при этом учесть, что я не гражданка Казахстна и мне надо оформлять документы на проживание там или визжать каждые 30 дней на границу и менять миграционную карточку).

Если я заболею, то, естественно, тоже доктора все для меня оплачиваемы из моего же кармана.  

Отчим не соглашается подписать доверенность на продажу его квартиры (живут они в маминой). Следить за квартирантами – сил у них нет. Определить отчима в дом престарелых мама не соглашается, на суточных сиделок тоже. У самой нее сил готовить и убирать за ним уже нет. Падает в обмороки краткосрочные.

Много лет говорилось им все продать и переезжать либо ближе ко мне , либо к дочери отчима. Они говорили. Мы родились в РФ, но всю жизнь прожили в Казахстане, тут и умирать будем. Умирать они не торопятся. Готовы даже ехать ко мне. Но у меня не средств содержать двух иностранных граждан в Москве, оформить документы на проживание и мед.

полис для них в москве – это еще тот кошмар. Да и квартира моя не позволяет по квадратным метрам их разместить.

Что мне делать? Они опять сломают мою жизнь…  Вернее уже почти что сломали.

,

Источник: https://memini.ru/discussions/27874

Округ закона
Добавить комментарий