Фальсификация доказательств по гражданскому делу

Фальсификация доказательств

Фальсификация доказательств по гражданскому делу

Дмитрий Загайнов рекомендует добросовестным судебным представителям составлять акт приёма-передачи (реестр) подлинных документов.

Загайнов Дмитрий Иванович
Партнер

Судебный представитель постоянно находится в зоне риске, поскольку работает с полученными от клиента документами, достоверность которых не всегда можно определить и проверить.

Адвокат Дмитрий Загайнов, партнер ИНТЕЛЛЕКТ-С, рассматривает, в каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств, и дает рекомендации, как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за это деяние.

При этом автор не берет в расчет ситуацию, когда сам судебный представитель занимается изготовлением фальсифицированного доказательства либо выступает пособником, дающим советы или указания, как довести преступный умысел до конца.

Немного статистики

Если обратиться к открытым статистическим данным на сайте Судебного департамента при Верховном суде РФ, то выяснится, что за 2017 год в российские суды поступило 22 655 048 первичных обращений в виде заявлений, исковых заявлений и жалоб, из них в арбитражные суды субъектов РФ – 1 951 028 заявлений и исковых заявлений.

За этот же период в суды поступило 908 356 уголовных дел; за преступления небольшой тяжести мировыми судьями осуждены 286 292 человека, районными судами – 76 135 человек. По некоторым данным 2014 года, в России по ч. 1 ст. 303 УК РФ выносилось от 50 до 70 приговоров в год, начиная с 2006 года (журнал «Судья», №11 за 2014 год).

Данная тенденция не изменилась.

Во время выступления в апреле 2018 года на научно-практическом семинаре, который был посвящен вопросам ответственности за фальсификацию доказательств по гражданскому делу и соорганизатором которого выступал Арбитражный суд Свердловской области, один из руководителей районного следственного отдела СК РФ подтвердил, что в следственный отдел ежемесячно поступает около 100 заявлений о возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Из них уголовные дела возбуждаются только в трёх-четырёх случаях, а в суд передаются, как правило, только одно-два дела. Несмотря на то что риск быть привлеченным к ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ у судебного представителя невелик, полагаю уместным исследовать данный вопрос и не надеяться на статистические данные.

Изменения, которые были внесены в часть 1 статьи 303 УК РФ весной 2017 года и благодаря которым была существенно расширена объективная сторона деяния, свидетельствуют о том, что законодатель реально обеспокоен тем, что в угоду ложным ценностям на рассмотрение суда от лиц, участвующих в деле, нередко поступают сведения, искажающие истину.

Объективная сторона деяния по ч. 1 ст. 303 УК РФ представлена четырьмя самостоятельными составами, одним из которых названа фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем. Именно анализ данного состава и является темой настоящей публикации.

В каких случаях судебный представитель может быть привлечен к ответственности за фальсификацию доказательств

Фальсификация (от лат. falsificare – подделывать) означает подделывание чего-то, искажение, подмену подлинного мнимым.

Сфальсифицированы могут быть любые виды доказательств – договоры, акты сверок, долговые расписки, заключения эксперта, протоколы осмотра и иные документы, а также вещественные доказательства.

Преступление, связанное с фальсификацией доказательств, характеризуется прямым умыслом, и совершить его может только специальный субъект – лицо, участвующее в деле, или его представитель.

Одним из субъектов ответственности является судебный представитель, и в связи с этим возникают различные вопросы правовой квалификации. Подлежит ли ответственности судебный представитель:

  • если он не занимался подделкой документов, а только представил их в суде?
  • если во время судебного заседания стало известно о факте подделки, однако он продолжал настаивать на этом доказательстве, считая, что заявление противоположной стороны о фальсификации доказательств является лишь актом злоупотребления процессуальными правами?
  • если он сфальсифицировал доказательство, представил его в суд, но затем отказался от него в суде?
  • если он не участвовал в создании фальсифицированного доказательства, и, узнав о существовании оного, согласился в судебном заседании исключить его из числа доказательств?

Думаю, что найти ответ на эти вопросы поможет анализ процессуальных кодексов, где по гражданским и административным делам установлен критерий для сведений, которые поступают в суд от участников процесса и которые в последующем могут быть признаны доказательствами.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
сравнительная таблица

определениекто устанавливаетпроцессуальныйфильтрвозможностьзаявления о фальсификации
УПКРФлюбые сведения(ст. 74)суд, прокурор, следователь, дознавательотносимость, допустимость,достоверность, достаточность(ст. 88)нет прямой нормы, но естьст. 271 – заявление и разрешение ходатайств (например, об исключении доказательств)
ГПКРФсведения о фактах(ст. 55)судотносимость (ст. 59),допустимость (ст. 60),достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 3 ст. 67)ст. 186 – заявление о подложности доказательств
АПКРФсведения о фактах(ст. 64)арбитражный судотносимость (ст. 67),допустимость (ст. 68),достоверность, достаточность и взаимная связь (ч. 2 ст. 72)ст. 161 – заявление о фальсификации доказательств
КАСРФсведения о фактах(ст. 59)судотносимость (ст. 60)допустимость (ст. 61),достоверность, достаточность и взаимосвязь (ч. 3 ст. 84)нет прямой нормы, но есть ст. 154 – разрешение судом ходатайств лиц, участвующих в деле,+ ч. 2 ст. 77
КоАПРФлюбые фактические данные(ст. 26.2)судья, орган, должностное лицополученные с нарушением закона (ч. 3 ст. 26.2)нет прямой нормы, но есть право заявить ходатайство(п. 6 ч. 1. ст. 29.7)

Из сравнительной таблицы видно, что установленный процессуальный фильтр не все сведения, поступающие от сторон, признает доказательствами по делу.

Если в материалы дела поступают сведения, не имеющие отношения к делу, то может иметь место ошибка в объекте, когда лицо, фальсифицирующее документы (сведения), полагает, что представляемые сведения имеют отношение к делу и могут повлиять на правосудие, что, по сути, выглядит как покушение на фальсификацию доказательств.

Если судебный представитель осознал всю пагубность своего деяния и в ходе судебного разбирательства согласился исключить представленные им сведения из числа доказательств, то в данном случае имеет место добровольный отказ от совершения преступления, и судебный представитель не подлежит уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ: согласно ч. 1 ст. 31 УК РФ, лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.

В практике нередко возникает вопрос: должен ли судебный представитель проводить проверку достоверности документов, полученных от доверителя? Ответ содержится только в одном документе, а именно – в Кодексе профессиональной этики адвокатов, принятом Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года: согласно пункту 7 статьи 10 Кодекса, при исполнении поручения адвокат исходит из презумпции достоверности документов и информации, представленных доверителем, и не проводит их дополнительной проверки.

Указанная презумпция распространяется только на адвокатов.

Возникает справедливый вопрос: как в подобной ситуации должен вести себя судебный представитель, не имеющий статуса адвоката? Такому судебному представителю приходится ориентироваться исключительно на здравый смысл и этику во взаимоотношениях с клиентом, поскольку считается неэтичным подвергать сомнению представленные клиентом сведения, за исключением тех, которые имеют явные признаки подчистки, подделки и нелогичны по своему содержанию.

Поскольку по ч. 1 ст.

303 УК РФ совершение преступления возможно только при наличии прямого умысла, то считаю, что не образуют состава преступления действия судебного представителя, который не знал и (или) не мог знать, что представляемые им сведения являются фальсифицированными. Узнав об этом факте (например, из заключения эксперта) и в последующем согласившись исключить представленные сведения из числа доказательств, судебный представитель избежит отрицательных правовых последствий.

Примеры из практики

Пример №1. Представитель предъявил в судебном заседании расписку и выписку по банковским переводам, обосновывая свои требования о взыскании с ответчика долга по договору займа. В судебном заседании ответчик сказал, что расписку не подписывал, и заявил о её фальсификации.

Поскольку истец, в интересах которого действовал судебный представитель, не смог подтвердить, кем именно была составлена и подписана расписка, то судебный представитель в суде отказался от такого доказательства.

Поменяв основания иска, судебный представитель далее настаивал на взыскании долга по нормам неосновательного обогащения, поскольку банковская выписка содержала достоверные сведения о денежных переводах.

В приведенном примере ответственности у судебного представителя очевидно не наступает, поскольку тот исходил из достоверности сведений, полученных от доверителя. Как только появились обоснованные сомнения в достоверности расписки, судебный представитель согласился в судебном заседании исключить этот документ из числа доказательств.

Пример №2. Представитель ответчика, защищая интересы работодателя, представил в судебное заседание подлинный экземпляр заявления работника об увольнении по собственному желанию.

На основании указанного заявления был издан приказ о прекращении трудового договора с работником. Истец, оспаривавший своё увольнение, заявил о том, что данное заявление не подписывал, что документ является поддельным.

После передачи материалов трудового спора в правоохранительные органы было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 303 УК РФ, которое в дальнейшем поступило в суд и было рассмотрено в особом порядке.

Качканарский городской суд Свердловской области вынес в отношении судебного представителя обвинительный приговор по ч. 1 ст. 303 УК РФ, назначив наказание в виде штрафа в размере 20 000 рублей (дело №1-11/2017, приговор от 26 января 2017 г.)

Пример №3. Приговором Советского районного суда города Казани республики Татарстан от 30 марта 2016 г. по делу №1-235/2016 заявитель (истец) признан виновным по ч. 1 ст. 303 УК РФ. Ему назначено наказание в виде обязательных работ сроком на 400 часов.

В ходе предъявления иска по гражданскому делу к страховой компании истец представил в суд сфальсифицированный акт выполненных работ и сфальсифицированный кассовый чек.

Суд эти документы не принял в качестве допустимого доказательства, так как из ответа, поступившего от ИП на судебный запрос, следовало, что истец для приобретения запасных частей и проведения ремонта автомобиля к нему не обращался.

При этом суд не принял во внимание доводы защиты о том, что уголовное дело подлежит прекращению ввиду малозначительности, а также довод о необходимости освобождения подсудимой от назначения наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80-1 УК РФ).

Из примера видно, что истец в судебном заседании настаивал на представленных им фальсифицированных доказательствах, однако это не привело к нужному для него результату.

Недоведение до конца преступного умысла по гражданскому делу не помогло истцу впоследствии избежать ответственности по уголовному делу.

Важно отметить, что судебный представитель, участвовавший в гражданском деле в интересах истца, не привлекался к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Как уменьшить риск привлечения судебных представителей к ответственности за фальсификацию доказательств: рекомендации

Приходится порой слышать рассуждения о том, что ч. 1 ст. 303 УК РФ содержит много неопределённостей.

В связи с этим уместно процитировать Определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2011 года №548-О-О, где сказано следующее: «Согласно статье 8 УК Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. Часть первая статьи 303 УК Российской Федерации, устанавливающая уголовную ответственность лишь за такие деяния, которые совершаются умышленно и направлены непосредственно на фальсификацию доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, не содержит неопределённости и не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя».

Чтобы уменьшить риск привлечения к ответственности добросовестных судебных представителей, предлагаю при получении документов и иных сведений от доверителя руководствоваться следующими простыми правилами:

  • перед получением подлинных документов визуально убедитесь, что они корректны и логически последовательны,

Источник: https://www.intellectpro.ru/press/works/fal_sifikatsiya_dokazatel_stv/

Угроза фальсификации дел по фальсификации доказательств

Фальсификация доказательств по гражданскому делу

Диспозиции частей 1 и 2 ст. 303 УК РФ с выделенными акцентами (извлечение):  

1. Фальсификация доказательств по гражданскому, административному делу лицом, участвующим в деле, или его представителем… –

2. Фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником – 

Так поверенному – представителю лица, участвующего в гражданском или административном деле, и защитнику в уголовном деле, предоставившему сфальсифицированное доказательство, полученное от своего доверителя (или его доверенного лица), потенциально угрожает за это уголовная ответственность. И на доказывание прямого умысла поверенного на фальсификацию доказательств с сегодняшней правоприменительной практикой лучше не полагаться.  

Законодатель только почему-то не учел, что поверенные юристы (представитель и защитник) сфальсифицировать доказательства по делу не могут (де-юре). При всём их желании они могут лишь попытаться это сделать (де-факто), но не более.

Ведь единственное, что они могут – это предоставить в орган, прокурору, следователю, дознавателю, судье (ходатайствовать о приобщении) ложные документы и иные материалы.

В соответствии же с процессуальным законодательством представитель и защитник участвуют в деле, но не ведут производство по нему, а потому они не наделены правами по приобщению и проверке доказательств. И материалы дела не находятся в их пользовании. 

«К сожалению, – констатирует специалист по адвокатским правонарушениям Ю.П.

Гармаев, – фальсификация доказательств защитником подозреваемого, обвиняемого – явление распространенное, хотя факты выявления и пресечения этих преступлений крайне редки» (Гармаев Ю.П.

Незаконная деятельность адвокатов в уголовном судопроизводстве: Учебник / Ю.П. Гармаев. – М., 2005. С. 144.). Сожаление специалиста-криминалиста за распространенность фальсификации доказательств адвокатами-защитниками немного удивляет. 

Далее автор довольно специфического учебника (при этом наличие учебников по незаконной деятельности дознавателей, следователей и прокуроров в уголовном судопроизводстве представить затруднительно) описывает в качестве единственного примера фальсификации доказательств по уголовному делу факт «вопиющей» подделки защитником предыдущего протокола допроса его подзащитного, в котором он добавил предлог «не» в фразах: «…на дело я НЕ взял с собой нож…» и «…я требовал у нее деньги и НЕ угрожал ей ножом…» (выглядит немного наивно, но это может быть сделано для наглядности учебного материала). Хотя, как сообщает автор, данный факт фальсификации адвокатом протокола следственного действия доказать не удалось, но «опасность» от этого представляется автору весьма высокой. А уголовно-процессуальные нормы о полной свободе показаний обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), который вправе их изменять и давать сколь угодно много, а также вовсе от них отказаться, на фоне «вопиющего деяния» адвоката, наверное, и не замечаются вовсе. 

А вот пример практического применения ст. 303 УК РФ, к адвокату-защитнику (хорошо, что с законным, хотя и очень долгим исходом).

Адвокат К., являясь защитником Л., обвиняемого органами предварительного расследования в похищении человека, пришел домой к потерпевшему А. и получил от последнего заявление, из содержания которого следовало, что Л. не только похитил А., но и добровольно отпустил потерпевшего.

Иными словами защитник получил документ, который полностью аннулировал результаты расследования, поскольку в силу примечания к ст. 126 УК РФ лица, добровольно освободившие похищенного, от уголовной ответственности освобождаются. Обвиняемый Л., передав следователю ксерокопию заявления А.

, заявил ходатайство о приобщении её к материалам уголовного дела.

Следователь, усомнившись в достоверности заявления А., дополнительно его допросил. Потерпевший дал показания о том, что адвокат К. заявление получил от него обманным путем: представился работником прокуратуры и под диктовку «заставил» написать текст заявления, содержание которого не соответствовало действительности.

За фальсификацию доказательств по уголовному делу по особо тяжкому преступлению адвокат К. был осужден по ч. 3 ст. 303 УК РФ к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года и с лишением права заниматься адвокатской деятельностью на 2 года.

Считая приговор суда незаконным и необоснованным, осужденный адвокат К. и его защитники поставили перед Верховным Судом РФ вопрос о его отмене, поскольку ксерокопия заявления не является доказательством по делу.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в своем кассационном определении указала, что представленная ксерокопия заявления А., имеющаяся в деле, которую получил осужденный адвокат К.

, не может быть признана доказательством по делу (кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации: https://vsrf.ru/lk/practice/cases/5526940, http://sudbiblioteka.ru/vs/text_big2/verhsud_big_31053.htm).  

Возвращаясь к диспозиции ч. 2 ст.

303 УК РФ, законодатель игнорирует презумпцию невиновности, в соответствии с которой, как известно, обвиняемый (подозреваемый, подсудимый) не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Почему же тогда такую ответственность за него должен нести его защитник, которого, помимо всего прочего, можно просто элементарно «подставить», передав ему подложный документ для ходатайства о его приобщении к материалам дела?  

При этом следует заметить, что в ст. 303 УК РФ не установлена уголовная ответственность лица, ведущего протокол судебного заседания (в соответствии со ст. 245 УПК РФ, ст. 53 КАС РФ, ст. 230 ГПК РФ, 58 АПК РФ это секретарь судебного заседания, а согласно ст.

58 АПК РФ им также может являться помощник судьи), который является доказательством по уголовному делу согласно ст. 83 УПК РФ и гражданскому делу в соответствии со ст. 71 ГПК и ст. 64 АПК РФ.

Аналогично таким же доказательством протокол судебного заседания является по административному делу и делу об административном правонарушении, хотя в КАС РФ и КоАП РФ это прямо не указано. 

Практикующим юристам хорошо известно о фальсификации протоколов судебных заседаний, в которых явно умышленно искажаются показания свидетелей, потерпевших и иных лиц, являющихся порой единственными доказательствами по делу, а замечания на протокол бездоказательно отвергаются (не принимаются). А ведь это общественно опасное деяние, направленное против законного осуществления правосудия, давно в определенной степени захлестнуло российское правосудие.  

Источник: https://zakon.ru/Blogs/ugroza_falsifikacii_del_po_falsifikacii_dokazatelstv/79119

Фальсификация доказательств по гражданскому делу

Фальсификация доказательств по гражданскому делу

В своей профессиональной деятельности нередко слышал от разных людей об очень неприятном явлении в отечественном гражданском процессе, когда одна из сторон или другие участники процесса совершают преступление при рассмотрении гражданского дела в суде, например, предоставляют сфальсифицированные доказательства по гражданскому делу. Все заявления, ходатайства и жалобы по этому поводу суды, как правило, игнорируют, ссылаясь на то, что вопрос о возбуждении уголовных дел не входит в компетенцию гражданских судов, рекомендуют самим обращаться с заявлениями в органы внутренних дел.

Проведение доследственной проверки по таким фактам может занимать достаточно длительное время.

При расследовании таких дел (если они возбуждаются) часто, в силу объективных причин, возникают трудности с установлением виновных и доказыванием наличия умысла на совершение преступления.

При этом суды не редко принимают такие сфальсифицированные доказательства. Суд в текущей инстанции, как правило, бывает проигран к моменту возбуждения уголовного дела, если оно вообще возбуждается.

Таким образом, человек, пришедший в суд за справедливостью и правосудием, попадает в правовую яму. Этим часто пользуются мошенники, «рейдеры». Например, к тому моменту, когда до суда дойдут материалы, подтверждающие факт предоставления сфальсифицированных доказательств по гражданскому делу, какое-нибудь оспариваемое имущество может быть продано уже в десятые руки.

В ходе рассмотрения Замоскворецким районным судом г. Москвы дела по моему иску к ФСИН России о признании моего увольнения незаконным, восстановлении на службе, я лично столкнулся с фактами совершения в отношении меня в ходе гражданского процесса ряда преступлений.

Изучив законодательство в данной области, нашел действенный выход из сложившейся ситуации. Хочу поделиться им со всеми, кому он может оказаться полезным.

Здесь необходимо отметить, что моя история в суде далека от завершения, практика применения судами указанных далее нормативно-правовых актов в подобных ситуациях кране малочисленна. Я нашел на просторах интернета лишь упоминания о нескольких успешных случаях применения таких норм, без указания конкретного порядка, без образцов документов, без ссылок на конкретные дела.

Хочу исправить подобное положение дел, поэтому, делюсь своим скромным опытом.

Начнем с описания самой ситуации.

Представители ответчика неоднократно заявляли (в том числе и в ходе судебного разбирательства), что я отказываюсь получать свою трудовую книжку после увольнения. Но, после моего заявления на судебном заседании 02.06.2016 г.

о том, что мою трудовую книжку могли не законно уничтожить, и после моего требования предоставить мою трудовую книжку в суд, представитель ответчика Рузин А.В.

предоставил в суд подложную трудовую книжку утверждая, что это оригинал.

В представленной книжке не было указано, что это дубликат, отметки об учебе и трудовой деятельности содержали заведомо ложные сведения, дата заведения книжки соответствовала дню моего не законного увольнения из ФСИН России, а не дате начала трудовой деятельности.

Содержащиеся в указанном дубликате трудовой книжки заведомо ложные сведения свидетельствуют о прямом умысле и личной заинтересованности ряда сотрудников ФСИН России в искажении фактов и существенном нарушении моих прав и моих законных интересов:

– не указаны особые условия службы в органах внутренних дел, что существенно негативно влияет на трудовой стаж и размер пенсии;

– указано, что с 2003 г. по 2015 г. я «Служил в органах внутренних дел и уголовно-исполнительной системе» (такой организации не существует), дата начала службы искажена;

– злостно нарушен целый ряд требований, предусмотренных «Правилами ведения и хранения трудовых книжек, изготовления бланков трудовой книжки и обеспечения ими работодателей» утвержденных постановлением Правительства РФ от 16.04.2003 N 225 «О трудовых книжках».

Сотрудники управления кадров ФСИН России указали заведомо ложные сведения в трудовой книжке с целью не законного затруднения для меня дальнейшего трудоустройства, затруднения оформления пенсии и уменьшения ее размера.

Такое заведомо ложное указание сведений в трудовой книжке влечет существенное нарушение моих прав и законных интересов.

Считаю, что указанные деяния подпадают под составы преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 292 (Служебный подлог) и ч. 1 ст. 303 УК РФ (Фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем).

После указанного судебного заседания, на проходной ФСИН России, мне пытались вручить эту подложную трудовую книжку (я тогда еще надеялся получить подлинную). Весь процесс я снял на видео. Вот фото той самой подложной книжки.

По имеющейся у меня информации, оригинал моей трудовой книжки был незаконно уничтожен сотрудниками ФСИН России.

Указанное деяние может подпадать под состав преступления, предусмотренного ч. 1, ч. 2 ст. 325 УК РФ (Похищение или повреждение документов, штампов, печатей либо похищение акцизных марок, специальных марок или знаков соответствия).

При ознакомлении с делом 28.07.2016 г. (проводил его с использованием фото и видео записи, на всякий случай) мной обнаружена копия моей настоящей трудовой книжки.

Ни я, ни мои представители не предоставляли в суд эти копии, а значит, их предоставили представители ответчика, причем указанные копии нотариально не заверены, а значит, судье предъявлялся оригинал настоящей трудовой книжки, по которому удостоверялись копии. Причем сделано это было вне судебных заседаний и втайне от меня и моих представителей.

Так же, Рузин А.В. предоставил в суд копии материалов служебной проверки проводившейся в отношении меня по факту якобы совершенного мной прогула.

На неоднократные требования (мои и моих представителей) предоставить в суд оригиналы материалов указанной служебной проверки, представитель ответчика отвечал отказом. На заседании от 02.06.2016 г.

он заявил, что оригиналы материалов указанной служебной проверки не могут быть предоставлены в суд, т.к. они направлены в Следственный комитет России для проведения в отношении меня доследственной проверки.

Уверен, что указанные материалы в СК России не направлялись, а в суд представитель ответчика не может их предъявить по простой причине: копии материалов служебной проверки, предоставленные в суд, не соответствуют оригиналу, оформленному с грубыми нарушениями действующего законодательства. Предполагаю, что некоторых документов вообще не существует в оригинале.

Указанное деяние может подпадать под состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ (Фальсификация доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем).

Далее опишу мои действия, со ссылками на применяемые правовые нормы.

На судебном заседании 22.06.2016 г. я устно сообщил о совершенных в отношении меня представителями ответчика преступлениях, предусмотренных ч. 2 ст. 292 УК РФ, ч. 1 ст. 303 УК РФ, ч. 1, ч. 2 ст. 325 УК РФ.

Указанное устное сообщение о преступлениях я сделал на основании: пунктов 1, 7 и 14 Типового положения о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях утвержденного Приказом Генпрокуратуры России N 39, МВД России N 1070, МЧС России N 1021, Минюста России N 253, ФСБ России N 780, Минэкономразвития России N 353, ФСКН России N 399 от 29.12.2005 “О едином учете преступлений”, согласованного с Генеральным директором Судебного Департамента при Верховном Суде Российской Федерации, и (в соответствии с п. 1 данного положения) распространяющегося на суды общей юрисдикции (далее по тексту «Типовое положение»); а также ч. 1, ч. 4 ст. 141 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Обратите внимание: хоть это и межведомственный приказ, но он согласован с Судебным Департаментом при Верховном Суде Российской Федерации, и (в соответствии с п. 1 утвержденного этим же приказом положения) распространяется на суды общей юрисдикции (не зависимо от того, гражданский или уголовный это суд) – это очень важный фактор.

Так же очень важно: должно быть заявлено в ходе судебного заседания именно «устное сообщение о преступлении». Если Вы подадите заявление или ходатайство (в письменной или устной форме) суд может отказать Вам в его удовлетворении.

В соответствии с ч. 4 ст. 141 Уголовно-процессуального кодекса России: если устное сообщение о преступлении сделано в ходе судебного разбирательства, то оно должно быть занесено в протокол судебного заседания. В указанном типовом положении, также говорится об устном сообщении.

В соответствии с ч. 1 ст. 141 Уголовно-процессуального кодекса России: заявление о преступлении может быть сделано, в том числе, и в устном виде.

В соответствии с п. 7 Типового положения: должностными лицами, правомочными осуществлять прием сообщений о преступлениях и оформлять их в соответствии с требованиями УПК РФ, являются, в том числе и судьи (в отношении устных сообщений о преступлениях, сделанных в ходе судебного разбирательства).

В соответствии с п. 14 Типового положения: отказ в принятии сообщения о преступлении должностным лицом, правомочным или уполномоченным на эти действия, а также невыдача им уведомления заявителю о приеме сообщения о преступлении недопустимы.

В соответствии с ч. 3 ст. 226 Гражданского процессуального кодекса РФ: в случае, если при рассмотрении дела суд обнаружит в действиях стороны, других участников процесса, должностного или иного лица признаки преступления, сообщение об этом в органы дознания или предварительного следствия становится не правом, а обязанностью суда.

В соответствии с п. 16 Типового положения: должностное лицо, правомочное или уполномоченное принимать сообщения о преступлениях, обязано принять меры к незамедлительной регистрации принятого сообщения в книге регистрации сообщений, если иное не установлено настоящим Положением.

В соответствии с п. 22 Типового положения: Регистрация поступивших заверенных в установленном порядке копий (выписок) протоколов судебного заседания, в которые внесены устные сообщения о преступлениях, осуществляется тем органом, в который они поступили для проверки.

В соответствии с п. 5.4 Типового положения: укрытым от регистрации сообщением о преступлении является сообщение, сведения о котором не внесены в регистрационные документы, а сообщению не присвоен соответствующий регистрационный номер.

Из чего следует обязанность суда, в как можно более короткие сроки, заверить, зарегистрировать (в соответствии с правилами судебного делопроизводства) копии (выписки) протоколов судебного заседания, в которые внесены устные сообщения о преступлениях и, направить в органы уполномоченные регистрировать сообщения о преступлениях и проводить проверки.

Здесь необходимо отметить, что гражданский суд не уполномочен решать, имеется ли в указанных в устном сообщении деяниях состав преступления, суд обязан направить копии (выписки) протоколов судебного заседания, в которые внесены устные сообщения о преступлениях в органы уполномоченные регистрировать сообщения о преступлениях и проводить проверки. Эти органы и регистрируют полученные материалы в книге регистрации сообщений.

Таким органом, в большинстве случаев, будет Следственный комитет России или его территориальное подразделение.

В соответствии с п. 5.5 Типового положения: проверка – это действия, предусмотренные частями 1 и 2 ст. 144 и частью 4 ст. 146 УПК РФ, производимые правомочными и (или) уполномоченными на то должностными лицами по сообщению о преступлении.

После подачи устного сообщения, необходимо заявить ходатайство о принятии и направлении в Следственный комитет России указанного устного сообщения о преступлении (копии (выписки) протоколов судебного заседания).

Если следовать «букве закона», то суд после этого должен окончить судебное заседание, как можно быстрее оформить протокол судебного заседания, направить частное определение в порядке ч. 3 ст. 226 ГПК РФ с копией (выпиской) протокола судебного заседания.

После этого будет и время и возможность для подачи необходимых заявлений и ходатайств в суд, в том числе, о переносе судебного заседания до момента получения результатов проверки.

Это в теории. Практики применения указанных норм в таких случаях, если я не ошибаюсь, пока не существует (или почти не существует).

Суд отказал мне в принятии устного сообщения и в удовлетворении ходатайства, несмотря на все мои ссылки на действующее законодательство.

Я столкнулся еще с одним нюансом: в протоколе судебного заседания ни слова не сказано об устном сообщении, ходатайстве о внесении его в протокол и направлении для проверки в СК РФ.

Но имеется запись о якобы заявленном моим представителем ходатайстве, которое в действительности ни мои представители, ни я не заявляли.

Привожу дословную цитату из протокола (включая грамматические ошибки, чтобы не менять суть текста): «Представитель истца: прошу приобщить к материалам следующее ходатайство, документы, доказывающие о преступлении в отношении истца».

Казалось бы, не так страшны несоответствия в протоколе, но напомню: ходатайство суд имеет право отклонить, а устное сообщение о преступлении обязан принять и направить для проведения проверки.

К счастью я, и мои представители проводили аудиозаписи всех судебных заседаний (на основании ч. 7 ст. 10 ГПК РФ и с уведомлением суда, хотя уведомление не обязательно).

Следующим моим шагом, было направление двух жалоб в Квалификационную коллегию судей г. Москвы и председателю Мосгорсуда (первая жалоба переадресована в Замоскворецкий суд), а также обращение в Прокуратуру г. Москвы. К данным обращениям приложены аудиозаписи и стенограммы судебных заседаний. Сейчас жду ответов.

Кому интересно: выкладываю все необходимые образцы документов.

Так же, выкладываю протокол судебного заседания, в качестве примера того, чего можно ждать от суда.

Если кто-то успешно применял указанные нормы, прошу отозваться. Вместе мы можем создать хороший прецедент, который облегчит многим людям жизнь, поможет бороться с серьезными нарушениями закона.

Если данная статья окажется кому-то интересной, то при получении ответов на направленные мной обращения или иных подвижках в данном вопросе, поделюсь результатами в блоге.

126

Источник: https://gulagu.net/profile/15692/blog/7861.html

Борьба с фальсификациями доказательств в арбитражном процессе. Продолжение

Фальсификация доказательств по гражданскому делу

15 октября 2019 Госдума РФ приняла во втором чтении законопроект № 589321-7 О внесении изменений в ст. 188.1 АПК. Теперь при обнаружении арбитражным судом в действиях участников арбитражного процесса признаков преступления, арбитражный суд сообщает об этом в органы дознания или предварительного следствия.

  Автор статьи, выступая с докладом на Научно-практической конференции, проводимой в Юридическом институте ИГУ в 2018 году, анализировал текущие проблемы правоприменения при противодействии фальсификациям доказательств в арбитражном процессе, формулировал предложения по их решению.

Закрепление обязанности суда сообщать о преступлении было названо необходимой, но не единственной мерой борьбы. Далее изложены тезисы доклада.

Ответственность за фальсификацию доказательств по гражданскому делу предусмотрена частью 1 статьи 303 Уголовного кодекса. По данным статистики Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации за 2017 год число осужденных по указанному составу преступления составило 67 человек.

Этот показатель остается приблизительно равным с 2006 года, осуждается от 50 до 70 человек в год.

С учетом того, что число рассматриваемых арбитражными судами округов РФ гражданских дел за первое полугодие 2018 составило более 400 000, а судами общей юрисдикции – более 8 миллионов, можно было бы предположить, что факты фальсификации доказательств по гражданскому делу встречаются очень редко. Однако, судьей Верховного Суда РФ С.А.

Асташовым приводятся результаты исследований, «проведенных относительно применения арбитражными судами ст. 161 АПК РФ  — рассмотрение заявлений о фальсификации доказательств в арбитражном процессе  — более 50% поданных в суд заявлений удовлетворяется».

Не смотря на отсутствие данных об общем числе подаваемых заявлений о фальсификации, предположение о том, что соотношение составляет не менее 1 к 100, дает нам 85 000 заявлений о фальсификации в год, из которых, по утверждению судьи С.А. Асташова, удовлетворяется половина. При этом, осужденным по составу части 1 статьи 303 Уголовного кодекса, как видно из статистики, оказывается лишь каждый шестисотый.

В соответствии с Конституцией (ст. 118) правосудие осуществляется в Российской Федерации только судом.

И Арбитражный процессуальный кодекс, и Гражданский процессуальный кодекс (статья 2 АПК, статья 2 ГПК) в качестве задач судопроизводства называют не только защиту прав и законных интересов соответствующих лиц, но и формирование уважительного отношения к закону и суду.

Первая из двух названных задач реализуется, в том числе, путем вынесения судебных актов, основанных строго на фактах, установленных с помощью средств доказывания, перечисленных в законе (ст. 64 АПК РФ, ст. 55 ГПК РФ).

Искажение сведений о фактах и, как следствие, вынесение неправосудных судебных актов, снижает доверие к судебной системе и делает недостижимой вторую из названных задач. В связи с чем, тезис о необходимости противодействия фальсификации доказательств по гражданским делам не нуждается в дополнительном обосновании, однако, существующее положение по привлечению виновных к ответственности, по мнению автора, является серьезным препятствием в достижении поставленной задачи.

Проблема применения к виновным лицам предусмотренных законом мер ответственности имеет целый ряд оснований, первая из которых – терминологическая.

Арбитражный процессуальный кодекс не содержит определения термина фальсификации. Гражданский процессуальный кодекс не только не содержит определения приведенного в ст. 303 УК понятия фальсификации доказательства, но подобный термин в указанном кодексе полностью отсутствует.

Статья 186 ГПК предусматривает термин подложности доказательства, также не приводя его расшифровки. Для установления точного смысла приходится обращаться к позициям высшей судебной инстанции – Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, которая лишь в 2006 г. разъяснила, что в соответствии с ч. 2 ст.

303 УК РФ под фальсификацией доказательств понимается не только искусственное создание, но и уничтожение доказательств.

Употребление в статье 303 УК термина «гражданские дела» тоже создает определенные проблемы в правоприменении. Следующий пример наглядно это демонстрирует.

При рассмотрении частной жалобы на отказ в восстановлении срока на кассационное обжалование в апелляционную инстанцию представитель стороны предъявил подложную выписку из истории болезни, чтобы подтвердить уважительность причины пропуска срока. Однако факт фальсификации документа был выявлен. Представителя стороны привлекли к уголовной ответственности.

Районный суд вынес приговор по части первой ст. 303 УК РФ. На первый взгляд, фальсификация доказательств налицо. Но президиум соответствующего суда приговор отменил, указав, что поскольку производство по гражданскому делу уже закончено, а речь идет только о восстановлении срока, действия представителя стороны не образуют состава преступления по части первой ст.

303 УК РФ. 

Аналогичные ситуации возможны в арбитражном процессе в приказном производстве или при разрешении ходатайств о принудительном исполнении на территории Российской Федерации решений иностранных судов.

Однако, проблема терминологии лишь первая из числа стоящих на пути привлечения к уголовной ответственности за фальсификацию доказательств в гражданских делах. Второй проблемой можно назвать образование самого состава преступления, а именно, установление умысла.

Представление интересов по гражданским, арбитражным делам осуществляется в подавляющем большинстве случаев представителями сторон, которые и представляют доказательства в дело.

И когда встает вопрос о том, что доказательство признается фальсифицированным, выясняется, что оно было представлено одним лицом – представителем, а вот кем изготовлено и для каких целей, установить не удается.

Почему так происходит? Можно предположить, что в первую очередь, по причине того, что часть 1 статьи 303 УК РФ является относительной новеллой в отечественном уголовном праве. Действует она с 1996 года. Считается, что в советском уголовном праве подобной нормы не существовало.

Видимо, недостаточная проработка в Уголовном кодексе 1996 года состава вызвана тем, что полномочиями по сбору и представлению доказательств наделен следователь и проблема, озвученная выше, в уголовном процессе, в отличие от гражданского, просто отсутствует. И законодатель, вводя норму, не ожидал подобной проблемы ее применения.

Однако почему с 1996 года норма не подверглась доработке, позволившей бы увеличить её эффективность, остается неясным.

Еще одной проблемой на пути применения ответственности по ч. 1 ст. 303 УК РФ, являются сроки. Поскольку фальсификация доказательств по гражданскому делу отнесена Уголовным кодексом РФ к преступлениям небольшой тяжести, срок давности составляет два года. По мнению автора, указанный срок является недостаточным.

Таким образом, все перечисленные проблемы становятся серьезным препятствием на пути достижения задач судопроизводства, озвученных выше: и защита прав и законных интересов соответствующих лиц, и формирование уважительного отношения к закону и суду. Противоправное поведение в отсутствие работающей схемы по привлечению к ответственности будет только шириться.

Автор полагает, что в настоящее время отсутствуют эффективные способы решения озвученной проблемы de lege lata и необходимо внесение изменений в действующее законодательство в части:

1. Увеличения ответственности по части 1 статьи 303 УК РФ, чтобы переведя преступление в состав тяжких, увеличить срок давности привлечения к уголовной ответственности.

2. Доработать формулировку статьи 303 УК РФ, предусмотрев ответственность не за фальсификацию доказательств по гражданским делам, а по предложению судьи Верховного Суда РФ С.В. Асташова, а за «фальсификацию в гражданском судопроизводстве».

3. Внести в АПК и ГПК норму, обязывающему судей сообщать о каждом случае фальсификации доказательств в правоохранительные органы для проведения проверки, а в отношении адвокатов – в соответствующее адвокатское образование.

Источник: https://zakon.ru/blog/2019/10/17/borba_s_falsifikaciyami_dokazatelstv_v_arbitrazhnom_processe_prodolzhenie

Округ закона
Добавить комментарий