Правомерно ли отправили на обследование из за обращения к психиатру в возрасте 8 лет?

Новости в сфере медицинского права за январь – октябрь 2019 года (подготовлено экспертами компании

Правомерно ли отправили на обследование из за обращения к психиатру в возрасте 8 лет?

Пациент, требуя взыскания морального вреда за некачественное лечение, должен доказать лишь факт своих страданий

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 июня 2019 г. N 74-КГ19-5

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно.

На это указал Верховный Суд РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни “рентгена” ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

– акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Закона об основах охраны здоровья граждан (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);

– материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей.

По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава.

А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;

– акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и “засиленной” ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

– обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;

– неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;

– при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;

– однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

https://www.youtube.com/watch?v=kwel9g4VNcU

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

1.

 сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу; и

2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Что же до актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП, то в этих документах четко не написано, кто именно их составлял, и какая у него квалификация. А значит, и доверять им суд не может.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра.

Потому диагноз “травма бедренной кости” врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной.

Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили “на всякий случай” ввиду многочисленных хронических заболеваний.

Верховный Суд РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:

– из содержания иска усматривается, что требования о компенсации морального вреда основаны на факте некачественной медпомощи (не были проведены необходимые обследования и не установлен диагноз, что повлекло ненадлежащее и несвоевременное лечение и привело к ухудшению состояния здоровья истца, причинило ей физические и нравственные страдания). Тем самым было нарушено её право на здоровье как нематериальное благо;

– следовательно, в данном деле юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются факты переживания истицей физических или нравственных страданий в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ей нематериальные блага, при этом:

– причинитель вреда (больница) должен доказать правомерность своего поведения,

– причинитель вреда (больница) должен доказать отсутствие своей вины (ведь законом установлена презумпция вины причинителя вреда, и опровергнуть ее должен именно ответчик, самостоятельно). Важно, что ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении как вреда здоровью пациентки, так и в причинении ей морального вреда при оказании медицинской помощи;

– потерпевший должен доказать факт наличия вреда – физических и/или нравственных страданий (если это вред моральный);

– а также потерпевший должен доказать, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред;

– в данном деле суды неправомерно обязали истца доказывать обстоятельства, касающиеся некачественного оказания ей ответчиком медицинской помощи, и неправомерно освободили ответчика от доказывания его невиновности в неустановлении правильного диагноза (что повлекло за собой ненадлежащее и несвоевременное лечение истицы) и в дефектах оказания ей медпомощи (что привело к ухудшению состояния её здоровья);

– кроме того, утверждая об отсутствии вины больницы, суды не применили к спорным отношениям положения закона о полномочиях лечащего врача при оказании медпомощи.

А ведь именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей.

В конце концов, именно лечащий врач устанавливает диагноз;

– в связи с этим суд не выяснил – предпринимал ли лечащий врач все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента? Правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс? Имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь (при том, что обязанность доказывания своей невиновности лежит на ответчике)?;

– утверждение суда о том, что истица не предъявляла симптомов, характерных именно для перелома шейки бедра, не имеет никакого значения. Ведь пациентка не обладает специальными познаниями в медицине и не может знать, какие жалобы в данном случае являются характерными;

– тот факт, что в больницу истицу положили в связи с ЧС в регионе, тоже не имеет значения: он никак не изменяет установленный законом порядок оказания медпомощи;

– нижестоящие суды обосновали свои выводы исключительно заключением СМЭ.

Однако заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться не произвольно, а в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.

Другими словами, выводы эксперта не могут целиком предопределять исход спора. В таком случае нарушался бы смысл гражданского судопроизводства. Кроме того, и в имеющемся заключении СМЭ отмечены недостатки в оказании медпомощи.

Однако вопрос о том, была ли у сотрудников больницы возможность правильного определения диагноза в случае проведения всех необходимых исследований, предметом исследования в судебном заседании не являлся, и на обсуждение сторон спора, в том числе в целях назначения дополнительной экспертизы, не выносился;

– наконец, выводы суда относительно актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП страховой медорганизации явно не соответствуют содержанию этих документов. В акте проверки имеются сведения о лицах, проводивших проверку и составивших акт.

А требования к экспертам СМО и оформлению ЭКМП вообще установлены специальными актами, и в частности, предоставляют экспертам право указать в акте экспертизы не свои ФИО, а свой идентификационный код.

К тому же акт этой ЭКМП проверялся ТФОМСом, и результаты этой экспертизы были признаны обоснованными, о чем в деле тоже есть документы.

____________________________________________

Источник: http://base.garant.ru/57404657/

Как нарушаются права детей при проведении ПМПК?

Правомерно ли отправили на обследование из за обращения к психиатру в возрасте 8 лет?

Много раз мне приходилось присутствовать при проведении ПМПК, и каждый раз я испытывала тяжёлые, гнетущие чувства… Члены комиссии всем своим видом будто бы осуждают матерей за то, что у них такие дети, что они хотят отправить своих детей для обучения в нормальные школы, выражают пессимизм относительно положительной динамики развития детей, совершенно не учитывая стрессовое состояние родителей этого ребёнка, как и его самого. Просто, видно, их детей не коснулась эта беда, ведь когда человек встречается с какой-то проблемой, он уже не может равнодушно к ней относиться.

ПМПК в школе… За дверями класса стоят дети с задержкой психического развития, оканчивающие свой первый учебный год в роли школьников, и ждут, когда их пригласят в класс для обследования члены психолого-медико-педагогической комиссии. В основном это мальчики. Они с тревогой в глазах прижимаются к своим матерям и говорят: «Мама, мне страшно…».

Это дети с заниженной самооценкой, для которых не впервой слышать критику в свой адрес, они уже привыкли считать себя не такими как все.

В их глазах перед прохождением комиссии, я увидела страх оценки, нежелание вновь переживать боль от осознания того, что они в очередной раз не справились с какими-то заданиями, не оправдали чьих-то ожиданий, страх услышать о себе, что они являются умственно отсталыми, инвалидами… Поэтому эти дети не хотят проходить комиссию и переживают, стоя за дверью. Для них это новая травма.

Члены комиссии – это несколько женщин, очень суровых на вид.

На их лицах можно прочитать торжество над детской беспомощностью, упоение своей властью влиять на детские судьбы, определять, перейдут ли они во второй класс или останутся на второй год, будут ли они учиться в классе массовой школы или будут отправлены на домашнее обучение, в специнтернат, а также формализованное отношение и безучастность. Когда я защищала диссертацию перед членами комиссии, то тоже испытывала волнение, а тут дети 7 лет… И ПМПК проводится по меньшей мере раз, а то и два за год! Можно представить степень их тревоги и растерянности!

И вот какие-то суровые посторонние тётки сажают ребёнка рядом с собой и начинают давать задания – делается это формально, без учёта индивидуальных особенностей ребёнка, без душевной теплоты, как говорится, лишь бы быстрее отработать своё время.

Ребёнок начинает волноваться, нервничать, часто в таком состоянии мысли вылетают из головы, а его просят запомнить и назвать много каких-то дурацких фигур, которые и взрослый запомнит не с первого раза.

Всё это «удовольствие» длится от силы минут 15, за которые женщины, видящие ребёнка впервые в жизни, выставляют ему диагноз (иной раз даже психиатр выставляет ребёнку более гуманный диагноз, чем члены ПМПК), определяя его дальнейшую судьбу. Не абсурдно ли это?

Неоднократно сталкивалась с тем, как специалисты ПМПК не то, что не оказывают родителям этих детей консультативную помощь на предмет их прав, но ещё и дезинформируют в интересах школьного руководства, которое хочет снять с себя ответственность за обучение детей с нарушениями эмоционально-волевой сферы! Неоднократно приходилось слышать от членов ПМПК некорректные, грубые вопросы в присутствии ребёнка, такие как: “Почему Вы не ложитесь в стационар?” (притом, что никаких рекомендаций для помещения в стационар никто не давал)! Откуда эта жуткая самонадеянность и цинизм?

ФГОС для детей с ОВЗ чётко указывает на то, что, если ребёнок не освоил в полной мере адаптированную общеобразовательную программу – это не является поводом смены программы, диагноза и перевода ребёнка в специализированную образовательную организацию. Более того, родители имеют право вообще отказаться от прохождения ПМПК.

Заключение ПМПК носит чисто рекомендательный характер и не является руководством к действию.

Тем не менее, члены комиссии берут на себя право оказывать психологическое давление на родителей, которые не знают о своих правах, заявляя им прямым текстом, что ребёнок, не прошедший комиссию, больше не имеет права продолжать обучение по данной программе и должен перейти в спецкласс или интернат для детей с умственной отсталостью.

При этом, члены комиссии нарушают права ребёнка, сообщая родителям диагнозы в их присутствии.

Весь процесс ПМПК на фоне этого выглядит чистой воды профанацией.

Отмечу, что если у ребёнка стоит диагноз “задержка психического развития”, то по окончании школы, при условии осовения программы, он имеет право на получение аттестата.

При таких диагнозах, как аутизм и умственная отставлость ребёнок может рассчитывать только на свидетельство об окончании школы, которое закрывает ему дорогу к получению даже средне-профессионального образования и, по сути, делает инвалидом.

Иной раз, по ошибке, в инвалиды могут записать обучаемого ребёнка с особенностями в развитии!

Призываю родителей всё взвесить, изучить информацию, прежде чем соглашаться с заключениями ПМПК.

Отмечу, что речь в моей статье не идёт о всех ПМПК, я говорю лишь о том, с чем столкнулась на собственном опыте в своём городе.

Лишний раз хочу сказать родителям:

судьбу своих детей определяете Вы, а не члены комиссии, поэтому будьте бдительны, читайте Закон об образовании, ФГОС, Положение об организации деятельности ПМПК, консультируйтесь на тему прав своих детей у уполномоченного по правам ребёнка Вашей области, не плывите по течению! Только тот, кто действует может реально на что-то повлиять.

Если речь не идёт о тяжёлых множественных нарушениях в развитии ребёнка, то заключение ПМПК всегда можно оспорить!

Источник: https://www.b17.ru/article/78894/

Нам сказали: «Встаньте на учёт к психиатру…» | Милосердие.ru

Правомерно ли отправили на обследование из за обращения к психиатру в возрасте 8 лет?

Когда Кириллу исполнилось шесть с половиной, родители записали его в первый класс. Но учёба «не пошла». С детства Кирилл так и не научился выговаривать несколько букв, и вообще больше молчал, а буквы в его тетрадках упорно не хотели писаться так, как показывал учитель.

Педагоги школы стали всё чаще произносить «ПМПК». Родители сопротивлялись: «У нас просто застенчивый ребёнок, перерастёт», — но потом решили на комиссию сходить. Тем более что все решения комиссии рекомендательные. Но на комиссии услышали: «Вам бы на учёт к психиатру».

Дома – драма. «Что же, наш ребенок – псих?»

ПМПК на учёт не направляет

Юлия Камал, председатель Московской городской ассоциации родителей детей-инвалидов:

— ПМПК (психолого-медико-педагогическая комиссия) не может направить ребёнка на учёт к психиатру, у неё другое назначение. ПМПК даёт заключение о создании специальных условий обучения, об образовательном маршруте и программе, по  какой ребёнку рекомендовано обучаться.

Заключения комиссии носят рекомендательный характер, окончательное решение о том, как будет учиться ребёнок, всё равно остаётся за родителями.

По итогам врачебной комиссии может прозвучать устная рекомендация показать ребёнка психиатру.

Если ребёнку нужна психиатрическая помощь, уклоняться от неё не стоит. Помните, консультация психиатра — это еще не учет.

Родители видят ребёнка каждый день и, случается, привыкают к некоторым его особенностям, на которые у врачей может быть свой взгляд. Например, задержка психо-речевого развития может свидетельствовать о серьёзных проблемах. К сожалению, существует и агрессия, и аутоагрессия. Такой ребёнок может причинить вред себе или другим детям в школе. И такой ребёнок должен получать помощь.

С советских времён, когда психиатрия была, в том числе, карательной, мы её боимся. Но сейчас нужно относиться к ней разумно. Правильно подобранные методики и препараты, данные вовремя, принесут ребёнку пользу.

Разумеется, он не сможет работать пилотом или сотрудникам МЧС, но это не значит, что он не сможет овладеть другими профессиями.

К тому же психиатрические диагнозы сейчас закрыты, зашифрованы и защищены законом о психиатрической помощи и законом о сохранении врачебной тайны так, что даже родителям документы из больницы выдаются в закрытом конверте.

Данные о том, что ребёнок стоит на учёте или его диагнозе нигде не записываются. Все сведения о диагнозе и постановке на психиатрический учёт сохраняются только внутри системы психиатрической помощи.

Конечно, есть случаи, когда закон не соблюдается, но мы с этим боремся.

Но даже ребёнок, причинивший вред другому, не может быть поставлен на учёт без согласия родителей. В случаях тяжёлых преступлений на лечение может направить суд.

Если ребёнок своим поведением наносит вред окружающим и страдает сам, но родители его признавать ситуацию не хотят, школа может обратиться в органы опеки, для защиты прав прежде всего этого ребенка на надлежащую медицинскую помощь и образование.

В России нет профессии «детский психиатр»

Елена Багарадникова. .com

Елена Багарадникова, исполнительный директор РОО помощи детям с расстройствами аутистического спектра «Контакт»:

— Я прекрасно понимаю родителей, которые пытаются психиатров избежать. Ведь детской психиатрии как специальности у нас фактически нет. От Запада мы здесь отстаём на несколько десятков лет.

И все же в большинстве случаев психиатра никто не заменит. Родители  далеко не всгда могут заметить и вовремя распознать болезнь. И уж совсем не знают иногда, куда с чем обращаться.

На какие-то психические проблемы у ребёнка способен указать грамотный невролог, но всё равно за постановкой диагноза в ряде случаев необходимо направить к психиатру.

Некоторые сопутствующие проблемы с речью поможет решить логопед, и он же заметит проблемы, по поводу которых может порекомендовать обратиться к психиатру. Направить за консультацией к психиатру может даже педиатр, но сейчас у него для этого недостаточно инструментов скрининга.

Можно ли сохранить диагноз в тайне?

Елена Багарадникова:

— У нас есть законы о личной и врачебной тайне. Но наши законы устроены так, что сами себе противоречат. Например, когда мы приходим на ПМПК, мы приносим туда открытые формулировки диагнозов. То есть, на самой комиссии оглашаем конфиденциальные сведения, которые сообщил нам врач.

Если ребёнок с РАС, его заболевание будет упомянуто прямо в типе учебной программы. Здесь сохранить тайну диагноза не получится.

С другой стороны, независимо от бумаг и диагнозов, если ребенок уже учится в школе и, например, медленно читает, думает и плохо говорит – педагоги всё равно заметят.

И если родители будут настаивать на том, что ребёнок нормотипичен, требовать с него начнут по норме. Ребёнок пострадает.

Часто родители боятся, что диагноз запишут ребёнку в школьную медицинскую карточку, его прочитает школьная медсестра, это станет известно от нее другим взрослым и детям,  и ребенка задразнят в школе.

Но гораздо вероятнее, что ребёнка задразнят просто оттого, что увидят и не поймут особенности самого ребёнка, а не его диагноз.

То же самое произойдёт при поступлении ребёнка в институт – он не во всех случаях сможет успешно сдать экзамены или после обучения не сможет работать по какой-то специальности в силу его собственных дефицитов, если они не были учтены при выборе профессии.

С какими проблемами могут направить к психиатру

Елена Багарадникова:

— Списка проблем, с которым посоветуют обратиться к психиатру, как такового, нет. Каждый специалист оценивает особенности в своей сфере, и если он видит, что «проблемы в голове», он пошлёт к специалисту, который должен разбираться, что в голове происходит.

Если у ребенка плохо развивается речь, это повод для обращения к психиатру. ЗПР (задержка психического развития) – это, несомненно, диагноз, связанный с различной степенью когнитивных нарушений, и для постановки этого диагноза надо посетить психиатра.

К психиатру также могут отправить безречевого ребёнка, ребёнка с поведенческими нарушениями, нарушениями эмоционально-волевой сферы. стереотипиями или эхолалиями и т.п.

Сотрудники ПМПК, которые рекомендуют обратиться к психиатру, должны объяснить цель этого посещения. Например, для того, чтобы  официально установить диагноз. Или чтобы уточнить основной или сопутствующий диагноз.

Какие диагнозы могут быть поставлены ребёнку
Психических заболеваний в одном только перечне МКБ — сто разных наименований. Некоторыми из них болеют взрослые, но часть диагнозов, такие как расстройства развития языка и речи, специфические расстройства развития учебных навыков, могут быть поставлены и ребенку.А вот популярные СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактвности) и УО (умственная отсталость) – на самом деле не заболевания, а синдромы. То есть наборы симптомов, имеющих разное, не всегда психиатрическое, а например, неврологическое или другое происхождение.

Как правило, УО и СДВГ – не основной диагноз в карточке ребёнка, а сопутствующий, он «прилагается» к другому заболеванию, которое и стало причиной синдрома. Если это заболевание, конечно, смогли выявить.

Как обратиться к психиатру бесплатно и можно ли сняться с учета

Порядок обращения к психиатру в Москве различается для детей, имеющих временную и постоянную регистрацию.

Услуги психиатров не входят в ОМС. Дети с временной регистрацией смогут получить в поликлинике справки от других врачей, а за заключением психиатра их, скорее всего, направят в платные отделения клиник.

Однако есть совершенно законный и простой способ получить всё необходимое бесплатно.

Ребёнка с немосковской регистрацией можно показать любому психиатру из федерального центра, где всех россиян обязаны принять бесплатно. В федеральную клинику можно прийти без направления.

Для детей с московской регистрацией можно получить заключение в детских отделениях психо-неврологических диспансеров (ПНД), либо в двух психиатрических детских больницах – НПЦ ПЗДП им. Сухаревой (бывшая шестая больница) и НПЦ ДП (бывшая восемнадцатая больница). Оба центра обладают необходимым штатом врачей, чтобы провести комплексное обследование.

При этом обращение в восемнадцатую больницу вообще не предполагает «учёта» (она не связана с системой ПНД), а на сайте шестой больницы особо отмечено: «Если вы не хотите психиатрического учёта для своего ребёнка, можете написать заявление об отказе от учёта в самой больнице или в ПНД».

Также сразу после амбулаторного приёма в больнице можно написать заявление: «Прошу отправить карту моего ребёнка в архив». Причём это можно сделать независимо от тяжести диагнозов, которые установили у ребёнка.

Даже если на учёт вы встали, в любой момент можете написать заявление о снятии с учёта в ПНД.

Что рекомендует ПМПК

Сейчас нет программ «коррекционных», они называются общеобразовательные адаптированные программы и бывают восьми видов: I. Для слабослышащих и глухих; II. Для глухонемых; III. Для слепых; IV. Для слабовидящих; V. Для детей с нарушениями речи (заикание); VI.

С неврологическими и психиатрическими проблемами (ДЦП, спиномозговые и черепно-мозговые  травмы); VII. Для СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивность) и ЗПР (задержка психического развития); VIII Для УО (умственная отсталость); IX. С РАС (расстройствами аутистического спектра).

Каждая программа имеет четыре уровня.

Например, программа 6-1 – это адаптированная программа для опорников, цензовая, рассчитанная на сроки, в которые осваивает школьную программу обычный ребёнок.

(Цензовыми называются программы, после которых ребёнок может сдавать ОГЭ или экзамен в классической форме и получить после окончания школы аттестат.)

VI-2 – это цензовая программа с освоением в пролонгированные  сроки (5 или 6 лет в начальной школе).

VI-3 – это программа нецензового уровня. У ребёнка, которому рекомендован такой уровень обучения, к проблемам с опорно-двигательным аппаратом присоединяется легкая умственная отсталость. В школе он осваивает навыки не столько академические, сколько бытовые и профессиональные.

VI-4 – адаптированная программа для детей с двигательными нарушениями и тяжелой или глубокой умственной отсталостью, где овладение жизненными компетенциями преобладает.

Для детей с тяжелой умственной отсталостью и\или тяжелыми множественными нарушениями разрабатывается СИПР – специальная индивидуальная программа развития.

Третий и четвёртый уровни предполагают выдачу свидетельства об окончании школы при условии сдачи экзамена по труду.

Справку же, которой так боятся родители, получают дети, которые не смогли сдать итоговую аттестацию, или же дети с тяжелыми множественными нарушениями, для которых дальнейшее профессиональное обучение не является приоритетом.

Дети, получившие свидетельство об окончании школы поступают в колледжи на бюджетные места, без конкурса. В Москве также есть колледжи, куда принимают детей и со справками.

Иллюстрации: Оксана Романова

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/nam-skazali-vstante-na-uchyot-k-psihiatru/

Округ закона
Добавить комментарий